Сергей Гандлевский

ПОЭТИЧЕСКАЯ КУХНЯ


          СПб.: Пушкинский фонд, 1998.
          (Серия "Зеркало")
          ISBN 5-89803-006-9
          С. 75-77


СВОЙ

            Перед зеркалом в минуту трезвого отчаяния Сергей Есенин сказал о своём даровании, что оно ⌠небольшой, но ухватистой силы■. Эта беспощадная самооценка, вероятно, справедлива. Однако именно к Есенину вот уже семь десятилетий Россия питает особую слабость. Небольшой силы оказалось достаточно, чтобы взять за сердце целую страну.
            Мы почти поголовно болели им в отрочестве - и ⌠Москва кабацкая■ ходила по рукам наравне с Мопассаном. Потом мы выросли, и жизнь развела нас по сословиям, кругам и компаниям. И если дорога сводила в одном купе шофёра, интеллигента, секретаря заводской парторганизации и какую-то тётку из Бобруйска, оказывалось, что им не о чём говорить друг с другом, они друг другу хуже иностранцев... Но прикончив вторую бутылку водки, купе затягивало ⌠Отговорила роща золотая...■ (а проводница подпевала), и время песнопения становилось временем взаимопонимания.
            Хорошо сближает и Высоцкий. Но нужна гитара, молодая компания, мужественный артистичный солист. А Есенин - во всех ситуациях свой.
            Мыслимое ли дело трясти случайного попутчика за грудки за Федю Тютчева или Володю Маяковского? Никому и в голову не придёт ни звать их так, ни препираться из-за них. А вот за Серёгу Есенина можно и схлопотать. Он и сам тыкал Пушкину и Америке и впустил всех нас в свою частную жизнь, где дед с портками, мать-старушка в шушуне, женщина ⌠сорока с лишним лет■, и другая женщина, и ещё другая... Он сделал всех нас благодарными зрителями и чуть ли не соучастниками сериала, которому не видно конца, потому что каждое очередное поколение с удовольствием узнаёт себя в трюмо есенинской поэзии.
            Ведь как мы живём? Вчерашний день мы ещё с трудом вспомним, а уже позавчерашний - никогда. На похоронах близкого человека воспарим на мгновение над бытом, чтобы резюмировать: ⌠Все там будем■ - но есть уже чеканная формулировка, есть:

        В этой жизни умирать не ново,
        Но и жить, конечно, не новей...

            А что может быть острее чувства собственного старения. И на этот случай у Есенина есть краткое и красивое высказывание:

        Не жалею, не зову, не плачу -
        Всё пройдёт, как с белых яблонь дым...

            Мы ссоримся с любимой женщиной - Есенин и здесь уместен:

        Взволнованно ходили вы по комнате
        И что-то резкое в лицо бросали мне...

            Мы куда-то уезжаем:

        Корабли плывут в Константинополь,
        Поезда уходят на Москву...

            Теперь возвращаемся:

        Прощай, Баку, тебя я не увижу...

            Рутинный быт и нервотрёпку Сергей Есенин возвёл в степень жизни и чувств, он обвёл эту тусклую прозу щемящим пятистопным размером - и она засверкала, как настенный календарь. Цветов немного, но все яркие. Спасибо ему за это!
            Есенин назвал себя ⌠последним поэтом деревни■, а признание обрёл у всех, почитай, сословий. Потому что во все времена и на всех широтах новое теснит обжитое старое. И видеть это больно. Я человек городской, но с есенинской обречённой неприязнью смотрю на компьютер.
            Он был мастером разлуки, расставания. А ведь жизнь в большой мере и есть растянувшееся на годы и десятилетия прощание понемногу и постепенно со всем и всеми, а после и с нею самой, с жизнью: ⌠До свиданья, друг мой, до свиданья!■
            Редкий смешной гордец дерзнёт соразмерять себя с лирическим героем Лермонтова или Блока, Баратынского или Ходасевича, а вот с героем Есенина - сколько угодно. Сочувствие усиливается и тихим омутом облика, миловидностью, и биографией сродни самосожжению. Иван-царевич, но ⌠такой же, как вы, пропащий■.
            Пусть не покажется, что рассуждения мои грешат интеллигентским высокомерием: мол, это всё - ширпотреб. Мало кто из обитателей поэтического Олимпа может похвалиться строками такой силы: ⌠И деревья, как всадники, съехались в нашем саду...■ или ⌠А месяц будет плыть и плыть, роняя вёсла по озёрам...■
            Есенин народен не только за талант - талантливыми поэтами нас не удивишь, а за то, что вернул заурядной жизни привкус драматизма, а значит, и право на самоуважение. Таких услуг люди не забывают.
            Более того, он послужил и национальному самоутверждению. Есенин силою таланта и обаянием личности двусмысленные стороны русского темперамента повернул светлой стороной. И там, где одним видится только дикость и рабский разгул, он усмотрел и вольницу молодости, и привлекательную исключительность. Есенин был очередным художником, оставлявшим за Россией особые таинственные права на необщий аршин, широту, быструю езду.
            Опасен такой Есенин? Не опаснее многих явлений жизни - от свободы до водки: трудно не впасть в крайность. Держать равновесие вообще не просто, даже на двухколёсном велосипеде.




Вернуться на главную страницу Вернуться на страницу
"Тексты и авторы"
Сергей Гандлевский "Поэтическая кухня"


Страница подготовлена Сергеем Карасевым.
Copyright © 2000 Сергей Маркович Гандлевский
Публикация в Интернете © 2000 Союз молодых литераторов "Вавилон"; © 2006 Проект Арго
E-mail: info@vavilon.ru
Яндекс цитирования