Сергей СТРАТАНОВСКИЙ

ОДИНОКИЙ ГОЛОС ЧЕЛОВЕКА

    Магид Сергей. Зона служенья
      Предисловие С.Стратановского.
      М.: Новое литературное обозрение, 2003. – Серия "Поэзия русской диаспоры".
      ISBN 5-86793-262-1
      С.5-10.



            В памятном многим августе 1968 года Сергей Магид был связистом в танковых войсках. Часть, в которой он служил, вступила в суверенную Чехословакию. Как Сергей впоследствии рассказывал, они не знали, на территорию какой страны вошли. Утром, открыв люк танка, они увидели, что движутся по шоссе, обсаженному яблонями. Танкисты поняли, что они в Европе, но где именно: в Германии, в Австрии, – не знали. Названия на дорожных указателях по языку были похожи на украинские, но написаны были "не нашими" буквами.
            Так Сергей Магид оказался "оккупантом", и этот травматический опыт во многом определил его дальнейшую жизнь. Вскоре его демобилизовали, но чувства освобождения не было: травма оказалась слишком глубокой:

    Пошли дожди, поехала гражданка
    я спать не мог, я видел фигу танка,
    которую показывал полгода
    девице с человеческим лицом
    Тоска меня галошами месила
    какой-то дрянью душу заносило,
    да и снаружи портилась погода,
    все больше отдавая говнецом

            Магид поступает на английское отделение филфака ЛГУ. Все вроде движется благополучно, а 7 ноября 1972 года он срывает красный флаг на Литейном мосту. Последовало исключение из университета, потом, правда, удалось восстановиться, и в 1976 году он получил диплом филолога-англиста.
            Я познакомился с ним где-то в середине 70-х. Он выделялся среди моих друзей и знакомых какой-то особой внутренней серьезностью и страстностью. Он очень лично переживал то, что происходило в это время у нас в стране. Думаю, что эти его качества отчасти обусловлены генетически: фамилия maggid в переводе с иврита означает "проповедник". Стихи его тоже были серьезными и страстными:

    Разночинная ересь.
    Дымок папирос горьковатый.
    Тепловатый мерзавец, к нему на закуску конфета.
    Да в молчании кашель,
    и снова басок сипловатый.
    За окном то ли ночь,
    то ли бестолочь ночью одета.

    А у нас разговор.
    До утра, до постылой побудки.
    Все о том же: о судьбах, о смерти, о водке, о воле.
    Там страна за окном
    нам кивает слепой незабудкой
    здесь усталые губы
    родную житуху мусолят

            Сейчас, вспоминая дружеские компании 70-х годов, мне кажется, что все было гораздо веселее и легкомысленней, но Сергей воспринимал тогдашнюю атмосферу именно так, невольно проецируя брежневское "безвременье" на "безвременье" 70-х годов XIX-го века.
            Стихи, которые он писал тогда, в советской печати появиться не могли. Поэтому совершенно естественным оказалось для него участие в известном "Клубе-81". Сам этот клуб был образованием компромиссным, уступкой властей андеграунду или "второй литературной действительности", как мы сами себя называли. Были обещаны публикации, было собрано несколько коллективных сборников: результатом деятельности клуба стало издание в 1985 году сборника "Круг". Почти для всех его участников, в том числе и для Магида, публикация в "Круге" была первой "настоящей" публикацией на родине, до этого были только подборки стихов в самиздатских журналах. Но значение клуба в жизни Сергея этим не исчерпывалось: в клубе он обрел новых знакомых, обрел свою среду. Конечно, у него и раньше был определенный круг общения, но благодаря клубу он значительно расширился. Магид занимается переводами англоязычной, главным образом современной американской поэзии, и эта поэзия оказывает определенное влияние на его собственное творчество. Его поэтика изменяется: он предпочитает безрифменные стихи рифмованным, не становясь в то же время "сектантом-верлибристом". Логические связи в его текстах заменяются ассоциативными, появляется своего рода "клочковатость", мышление "сгустками" смысла:

    не хочется говорить бог

    газетную рвань клочковатый ветер
    пинает по пустым переулкам

    не хочется говорить любовь

    ты улетаешь первой
    я буду вторым, всегда буду вторым

            Именно в 80-е годы Сергей пишет многие наиболее значительные свои произведения – в том числе лирическую поэму (не уверен, что точно определил жанр) Рай-центр. В этой поэме Магид впервые обращается к теме своего происхождения, своих корней.
            В конце 80-х Сергей принимает решение уехать в Чехословакию, тогда еще единую и социалистическую, – страну, в которую он когда-то вошел как "оккупант" и где жили родственники его жены. Судя по стихам, решение это далось ему нелегко:

    Господи, если бы Ты знал
    как не хочется уезжать
    отсюда, где я уже мертв, где бывал
    счастлив только тогда,
    когда заваливался поспать

            В 1990-ом году он переселяется в Прагу. Первые годы эмиграции были тяжелыми: жизнь на пособие, безработица и, самое главное, отсутствие среды, ощущение своей невостребованности. "Предыдущие смыслы" были утеряны, новых не находилось. Впоследствии этот опыт был им осмыслен в автобиографической повести "Текущая информация" (Нева, 2002, #3), но в первую очередь он отразился в стихах:

    пусто стало жить всего поодаль
    все, что ни начнешь, никому не надо
    а мир себе летит как дефектный модуль
    холодней зимы, одиноче ада

            Магид подхватывает известные слова Мармеладова из "Преступления и наказания", слова о человеке, которому "некуда идти":

    Все дело в том, что некуда идти
    и негде быть и не с кем говорить
    и Загородный, там, где у Пяти
    Углов ветвится он, не разлюбить

    и сизую холодную Неву
    воздушный колокол над ней, протяжный звон
    в холодную, пустую синеву
    плывущий

            Иногда у него появляются строки крайнего отчаянья:

    все перепробовано, впереди пуста
    я жисть, пустая жисть, пустая жисть
    всего три шага в глубину вечерних башен
    скорей о воздух обопрись

    и станешь ветвь куста
    и винограда кисть

            Отношения с Богом у Магида – напряженные. Иногда Бог у него – враждебная человеку сила. Вот, например, строки, заставляющие вспомнить библейскую историю о жертвоприношении Авраама:

    и Бог-Отец вонзает нож
    в тебя как в жертвенный пирог

            Но чаще Бог просто молчит или же Его не слышно:

    здесь на земле так тихо что порой
    и голоса Господня не услышишь
    так тихо, говорю я, что трухой
    слова Его становятся

            После пяти безработных лет Магиду, наконец, удается устроиться на постоянную работу, в Славянский архив в Праге. Жизнь входит в колею. Сергей находит себя в занятиях русской историей и историей русской эмиграции в Чехословакии. Как поэт, однако, он известен лишь узкому кругу знающих его людей. Этот сборник включает лучшее из написанного им за 30 лет. Надеюсь, что его прочтут и этот одинокий и глубоко искренний голос будет услышан.


    Начало книги Сергея Магида


Вернуться
на главную страницу
Вернуться на страницу
"Тексты и авторы"
"Поэзия
русской диаспоры"
Сергей Стратановский Сергей Магид

Copyright © 2004 Сергей Стратановский
Публикация в Интернете © 2004 Союз молодых литераторов "Вавилон"; © 2006 Проект Арго
E-mail: info@vavilon.ru
Яндекс цитирования