Сергей Гандлевский

ПОЭТИЧЕСКАЯ КУХНЯ


          СПб.: Пушкинский фонд, 1998.
          (Серия "Зеркало")
          ISBN 5-89803-006-9
          С. 11-12


ЭЛЕГИЯ

            Я москвич в третьем поколении, детство и отрочество прожил на Можайке в коммунальной квартире. При мне за ⌠брежневскими■ домами забирали в набережную Москва-реку. А пока река не остепенилась, я под присмотром отца не раз ловил на отмели головастиков. По той же отмели одиннадцати лет отроду побрёл топиться после двойки на экзамене по сольфеджио в близлежащей музыкальной школе. Грозный оклик прохожего вернул меня к жизни, не то бы я вернулся сам.
            Потом десять лет я жил в Сокольниках - тоже обаятельное место; столько же - на юго-западной окраине города. Последнее десятилетие обретаюсь в центре, в Замоскворечье. В полночь летом при открытых окнах можно расслышать кремлёвские куранты.
            Смолоду у нас с покойным другом Сопровским было заведено в ночь летнего солнцестояния пройти Москву насквозь - от Сокольников до Воробьевых гор (⌠Ленинскими■ мы их, юные вольнодумцы, и тогда не звали), искупаться в реке, сесть в первый поезд метро и разъехаться по домам. Эти ежегодные ночные марш-броски ознаменовывались случайными встречами с людьми под стать нам: пишущими выпивохами, доморощенными философами, правдоискателями ⌠с приветом■.
            Получается, Москву я не то, что хорошо знаю - неплохо чувствую, вернее, чувствовал. Осенний запах в верховьях Кутузовского проспекта - изысканную смесь лиственной прели и бензинового перегара - я не спутаю ни с чем.
            С московского детства сложились представления и о правильной, хорошей цветовой гамме: пыльная зелень, облупленная желтизна, над головою - синее с белым. Когда в зрелые годы я увидал страны побогаче, потеплее и поярче нашей, у меня, спустя день-другой, начинало ломить глазные яблоки от чрезмерного цвета.
            Нынешняя Москва выходит из-под контроля моих пяти чувств. Думаю, что люди моего поколения и старше поймут, что я имею в виду. Город идёт вразнос, однова живёт, и сложившемуся человеку не угнаться за ним, как ни задирай штаны.
            На Пятницкой у магазина электроники с каким-то, как водится, бессмысленным убого-шикарным названием стоит плоский манекен - длинноногая блондинка образцового роста и сложения: осклабилась завлекательно и протягивает прохожим двухмерную же японскую видеокамеру. С расстояния пяти шагов смотрит на фанерную деваху, глаз не отрывая, настоящая тётка лет шестидесяти пяти, очень обычная и на свой лад не менее представительная. Только за ней - совершенно другой мир, опыт и уклад: коммуналки; очереди; талоны; бесправие; склоки; слухи; страхи; радиоточка, журчащая, бывало, от утреннего гимна до полночного. И смотрит пожилая москвичка на диковину безо всякой живости: удивления, допустим, одобрения или досады; а точь в точь по поговорке - как баран на новые ворота. Многие сейчас смотрят на Москву с подобным выражением, я, во всяком случае, нередко.




Вернуться на главную страницу Вернуться на страницу
"Тексты и авторы"
Сергей Гандлевский "Поэтическая кухня"


Страница подготовлена Сергеем Карасевым.
Copyright © 2000 Сергей Маркович Гандлевский
Публикация в Интернете © 2000 Союз молодых литераторов "Вавилон"; © 2006 Проект Арго
E-mail: info@vavilon.ru
Яндекс цитирования