Нина ИСКРЕНКО

      Непосредственно жизнь:

          Стихи и тексты. 22.12.92 – 31.08.93
          Собрание сочинений. Том 23.
          М.: АРГО-РИСК, 1997.
          Обложка Станислава Львовского (по мотивам фотохудожника Э.Бубе).
          ISBN 5-900506-71-1


    * * *

    Стадо диких лесбиянок
    разгулялось в эвкалиптах
    Дождь размером с холодильник
    падал с огненных небес

    Бес попутал холодильник
    дверцу вежливо захлопнул
    и упав на лесбиянок
    откусил кило дождя

    Дождь поехавший по фазе
    двинул девушек на дозе
    Бес прилип в нелетной позе
    Небеса молчали вслух

    Клюнул жареный петух

    Лесбиянки-суфражистки
    стали куколки и снобы
    между ног сплошные зубы
    меж зубов другие зубы
    а потом уже      ну это
    ну забыла как называется
    в общем одно из двух

    как мы идем к закату
    или сидим и ждем когда сам придет

    Что-то в воздухе сверкнуло
    Что-то чиркнув улетело
    телки сделали прививки
    дедка репку порешил

    вышла нежить из тумана
    вышла пуля из нагана
    Ухо спрыгнуло с банана
    К папе мама подошел

    и кусочек откусил
    И сказал      Нехорошо
    Нехорошо и стыдно

    Да Нам всем очень стыдно
    что мы живем в таком безнравственном обществе

        22 декабря    вторник


    ПОЭЗИЯ ТИШИНЫ И ПОКОЯ

    Рождественские чтения на смоленской турбазе "Хвойная" 1

              Смоленск – это город на Луне. Там дымчатые горы и глубокие черные ущелья, в которых горят высокие свечи и бродят заблудшие души поэтов – бессмысленных в своей возвышенной грубости существ, фанатеющих от вдыхаемого нового смысла старых слов и выдыхаемых продуктов творческого сгорания. Раз в год прилетает огромная птица – Голубев, принося в клюве 200 килограммов еды, в животе – несмолкаемое урчание рифм, а на хвосте – печать Гуманитарного Фонда /по-видимому, открывающую доступ к тщательно охраняемому складу с горючим/. Души оживают и начинают клубиться. Загадывать друг другу загадки о смысле жизни, писать письма на червонцах, зажигать огни-подснежники, вызывать духов, томиться бумажными вожделениями и яблочными страхами, называя все это то "Поэзией тишины и покоя", то "Прозой здорового образа жизни", то "Вечером художественной самодеятельности". Наиболее отвязанные приходят в полное творческое неистовство и выдвигают проекты коллективного самоубийства с вариантами /украшение елки телами повешенных поэтов, распятие на скрещенных лыжах и т.д./, но затем, уступив внезапному наплыву высокой духовности, ограничиваются "Часом религиозной поэзии" и чтением стихов при луне.

        СТИХИ ПРИ ЛУНЕ

        Бонифаций:                Луна – полна!

        Петр Капкин:            При свете лампы и луны
                                              снимайте, милые, штаны.


    К ВОПРОСУ О СОВРЕМЕННОМ СОСТОЯНИИ ПОЭЗИИ

              В первом /достаточно грубом/ приближении в современном литературном процессе можно выделить две тенденции, в соответствии с которыми поэты делятся на "спящих" /или "заумников"/ и "бодрствующих" /или "ёрников"/. Главное различие между ними заключается в отношении ко времени.
              Спящие /заумники/ не замечают его течения. Для них не существует смены событий, они в значительной степени внеконтекстуальны и обращены к вечным ценностям и своим собственным ощущениям. Идя от Хлебникова и Мандельштама, они живут в остановившемся времени, включенном в пространство, и работают с этим объединенным пространством, с его сложной топологией, оставаясь один на один с миром и архетипами. Словно семь спящих отроков эфесских, они замкнуты в вечности, надежно укрыты в пещере внутреннего "я" от превратностей, суеты и угроз внешнего мира. /Апогей – Жданов./
              В противоположность заумникам ерники не спят никогда. Это – вечно бодрствующие часовые, охраняющие игольные уши разумного-доброго-вечного от валом валящих сквозь них верблюдов пошлости, ханжества и совкового дебилизма. Наследуя обериутам и абсурдистской традиции в целом, ерники живо реагируют на эпоху, среду, идеологию. Вместо обращения к "старым" архетипам , они пародируют насаждаемые "новые", обнаруживая их подложность, мнимость. Таким образом, утверждение истинных ценностей происходит в апофатической форме и – через отрицание ложных. /Апогей – Иртеньев./
              У "спящих" в текстах практически нет людей, кроме одного – общечеловеческого "я". Поэтому это "я" совпадает с автором, и текст в этом смысле беззащитен. У "бодрствующих" – толпы людей, персонажей.
              Автор исчезает под маской или в толпе, или еще Бог знает где. Текст защищен (термин М.Шатуновского. – Н.И.). Защищенные тексты выигрывают, как правило, при чтении на публике, открытые – в книге.
              На практике, однако, данная линейная схема оказывается весьма приближенной, то есть чистая принадлежность к тому или иному образу жизни в искусстве реализуется не так часто, как те или иные смешанные формы "сна" и "бодрствования". Более полную картину взаимодействия художника со временем можно представить себе, используя принцип "веера", а с учетом женского начала в культуре – двух развернутых "вееров", из которых образуется полный круг /мандала/. Но это уже – тема отдельного, гораздо более подробного разговора.

        11.1.93


    НА ГРУДЬ ЧЕТВЕРТОГО НАРЦИССА РАВНЯЙСЬ !!!

    Выписка из истории болезни страдающего хроническим уникализмом 2

              Ненавижу тишину и прохладу ясного осеннего утра. Ненавижу женщин. Особенно беременных. В белых воротничках, с глазами навыкат. терпеть не могу домашних животных. Собак, хомяков, попугаев и вообще все шерстяное. Тиканье часов и бульканье пшенной каши вызывают у меня желание лить расплавленный свинец из окна 3-го этажа на головы прохожих. При половом акте, напротив, страшная зубная боль. Запах сирени и мерное раскачивание поэта, читающего свои стихи, вызывают понос и рвоту. Почти также тошнит от приванивающей одеколоном карамели "Клубника со сливками", а сложносочиненные заморские сладости мне просто хочется топтать ногами и размазывать по стенам в туалете. В общественном транспорте я всегда стараюсь наступить кому-нибудь на ногу или незаметно плюнуть в спину. На светском рауте я плюю в бокалы сокорытников, а в их мягкие фланелевые брюки и бархатные платья втыкаю портновские булавки. Кожаные сумки режу лезвием "shick". Сиденья кресел мажу горчицей. Детей обхожу стороной, потому что все они сопливые, но на всякий случай у меня в карманах всегда полно носовых платков, чтобы моментально душить подвернувшихся под руку. Стариков и старух просто бью топором по голове, чтоб не путались под ногами. После этого обычно    дня два не могу прийти в себя – изжога дикая и все тело чешется. Иду в душ, наедаюсь зубной пасты и блюю в зеркало. Продавцам в магазине всегда говорю, что они скоты и говноеды, хотя конечно, если взглянуть на рожи в парламенте, или вот хотя бы на ваши – такие же точно некролюбы и заднепроходцы. Иностранцам обычно показываю язык и кричу в ухо: янки, гоу хоум, а если они не понимают – разбегаюсь и бью головой в живот. После звоню в скорую помощь и громко и отчетливо произношу все матерные слова, которые знаю.
              Теперь о китайцах. Китайцев ненавижу с детства. Со всей страстью, со всем исступлением, на которое способна пылкая молодость, жадная и страстная до впечатлений. Китайцев ненавижу даже больше чем евреев. Обожаю когда они уделывают друг друга. Однажды хмурым апрельским утром, когда природа и люди блаженствовали в состоянии полного и взаимного равнодушия, один мой знакомый, негоциант, выходец из Питтсбурга, так описывал мне произошедшую накануне битву евреев с китайцами:
              Небо потемнело, заухали совы и рухнули, как слюдяные, древние конфуцианские храмы и висячие мосты Ершалаима, зарыдали и рассы́пались в труху летучие мыши и чуткие эхолоты, и на влажной, засасывающей тверди выступили носители греха, олицетворения животных страстей и похоти, храпящие обитатели гор и лесных чащ, обладающие буйным нравом и невоздержанностью. Стоны похищенных жен мешались с хрустом копыт о ребра поверженных врагов, горы погребаемых заживо членов, вдавливаемых в почву падающими скалами и деревьями, потоки слизи, гноя, холестерола и пенициллина, переполненные мочевые пузыри, намокшие повязки и размножающиеся в ранах бактерии, сапрофиты, трупы, питательная среда для парящих в высоких снегах поднебесья, для бегающих по чащобам с задранными хвостами и глазами полными веселой алчбы, для смрадно дышащих, фанатеющих от запаха свежей крови, для изрыгающих серу и пепел, для расправляющих плавники, оперенные сталью, смоченные ядом, и два-три куска хлеба с маслом, с вареной колбасой и чай с сахаром, заварить покрепче, включить калорифер и фривольные песенки по телевизору, шибающие в нос здоровым конским потом "Lux" для кинозвезд типа Настасьи Кински.
              Но калорифер плох уже тем, что от него каждый раз загорается юбка, когда я протягиваю руку к телефону, что уже само по себе не лишено некоторого эстетизма. А все эстетически прекрасное наводит на меня смертельную тоску, будь то линия жизни гардеробщика из первого яруса в балете "Жизель" или Аранхуэсское выступление 1808 года, результатом которого была отставка премьер-министра Годоя и отречение Карла IV в пользу своего сына Фердинанда.
              Я хорошо чувствую себя в строю. Под ружьем. В армии чудоухих, пятиколенных, членистожопых. Выёживающихся через соломинку и хрустальную изморось на печени дракона, мозг феникса и плод барсихи, через семь драгоценностей, восемь сокровищ и шесть путей среди трех миров – желаний, формы и освобождения от того и другого. Среди тех, что подолгу внимают ради призрачной возможности перепрыгнуть яму с огнем. Когда сквозь воющие над нами враждебные вихри проходит какая-нибудь команда, я тотчас бросаю оружие и втягиваю голову в плечи, изображая смерть, не муку. Остальные делают примерно то же самое, каждый в своей излюбленной позе, нежно прощаясь с утомленным солнцем и посылая его в задницу, аки ближнего своего. Гуляющие по нашим спинам соленые розги творца придают возбужденный блеск оголенным бельмам очей наших, приоткрывая путь в небесные чертоги. Я подставляю лицо под удары, под огненный дождь и крики мечущихся над морем чаек и кончаю под колесами грохочущего бронепоезда любви, пуская изо рта желтые пузыри и стрясаясь всем телом от жгучей ненависти к тишине и прохладе ясного осеннего утра.


    ШАРЫ

    Опыт сравнительного анализа геометрических форм с выходом за пределы этико-эстетического пространства. И обратно

    1

    Голова имеет форму шара
    Это и приятно и пристойно
    Но и жопа ведь имеет форму шара
    Стало быть и в жопе
                    есть кураж и тайна

    Голова имеет форму жопы
    потому и жопа кажется заумной
    Ну и пусть
    Не у всякой головы есть тайна
    Но у всякой тайны жопа есть

    2

    Голова имеет форму ширмы
    В смысле что за ширмой прячет сущность
    В сущности ей форма для проформы
    Ширма то есть      в сущности она –
    голова – всего лишь тяготенье
    шара к шару      рифмы к полурифме
    тарбазауруса к мезозою
    жопы к жопе
    пьяницы к рулю

    3

    Голова имеет
    но теряет
    И потеря та невосполнима
    Если что и просифонит мимо
    то уж точно в форме головы

    это же высокое искусство
    профессиональный трюк      перформанс
    так со свистом мимо просифонить
    Это можно только в форме головы
    Уж во всяком случае не жопы
    В форме жопы так не просифонишь

    4

    Голова имеет форму ада
    правильных мучительных пропорций
    с вечной слякотью      с набором экзекуций
    вышедших из моды

    В голове всегда толпа и давка
    то мечты      а то хандра и голодовка
    то опять мечты      без края через край

    В общем с головой всегда неловко
    В этом смысле в жопе
    сущий рай

    5

    Голова умеет по-французски
    Уж хотя бы этим отличаясь
    от немыслимой соперницы своей
    О'кей

    Только вдруг и у соперницы немыслимой ее
    есть своя особенная гордость
    и свое французское гражданство
    а?

    Ведь тогда придется согласиться
    что и жопа кое-что умеет
    по-французски
    А не просто как-нибудь

    6

    /жалобы шара/

    Грязну      висну      отягчаюсь впечатленьями
    ною досаждаю и болю
    Не люблю
    но требую любви
    чуткого ухода и внимания

    Расслабляясь между двух ладоней
    поднимающих на некую хотя бы высоту
    благосклонно жду дальнейших церемоний
    не оскверняющих впрочем
    уста

    7

    /колодец/

    Как живешь?      спросила голова
    Ничего                 ответили из тьмы
    Кто это?               помедлив спросила голова
    Тьма ответила помедлив           Это мы

    Много вас?          Заглядывая вниз
                                                 вкрадчиво спросила голова
    НАС ТЬМЫ И ТЬМЫ      хотели выпалить снизу
                                    но подумав ответили сдавленным шепотом
                                    д  в  а

    Ну бывайте ребята      сказала голова
                                              облегченно вздохнув и направляясь
                                                             по своим делам
    Жопа ты             донеслось ей вослед
                                                                 из глубины колодца

    8

    Голова имеет несколько отверстий
    Это и прилично и надежно
    И недорого      А главное      изящно    музыкально
    Словно флейта      Несколько отверстий

    Голова имеет комплекс флейты
    в смысле что сейчас ее надуют
    В смысле      щас разденут      боком взглянут
    и давай давить на все места

    Голова съезжает с пьедеста-
    ла от этих мыслей неприятных
    Так что это неприятное сравненье
    с флейтой мы пожалуй прекратим

    Спрашивается      А при чем здесь жопа?
    Извините
    Жопа ни при чем

    9

    голова имеет форму ноосферы
    инкубатора для немощных гипотез
    брошенных в младенчестве безумий
    и рефлексов двигающих вспять

    Фараон разбит на пирамиды
    Фулерен разлит в природных минералах
    В доме льва не говорят о троне
    А когда играют на тромбоне
    на гармони хочется рожать

    В каждой телке чудится Европа

    В планетарии одна большая
    жаба
    подошла и попросила закурить

    10

    Голова головка уголовка
    Клавка травка Кафка
    ласточка с весной
    проездной застенчивый съестной
    липкий перламутровый с булавкой
    с варежкой с норушкой без штанов
    в Люберцах в сердцах на самосвале
    во поле берё      В Колонном зале
    во саду ли      все поражены

               Нервы что ли обожжены?

    Голова имеет форму куба
    сруба    сахара    отвинченной луны
    табуретки вилки ветчины
    и швейцара английского клуба

    /одножопых/

    11

    Голова имеет форму головы
    Как ни тяжело признаться в этом
    Головою можно только мирный атом
    трахнуть
                    и торчать
    тише воды ниже травы
    распрягаясь в дискурсе соломенной вдовы

    Одна голова хорошо
    а две жопы лучше

    12

    Голова имеет форму 3-х голов
    Это кто такой красивый?
                                                      Знаем знаем
    Ща всем миром то как зверь она завоем
    то заплатим до последних 3-х колов

    Как дитя завороженное мишенью

    слышим огнедышащую речь
    и спокойно входим в огненную пещь
    словно в жопу будущих свершений

        20-23.1.93

    P.S.        В наше время каждый что-то может
                    Дайте только срок
                                                       и чистое белье
                    Жопа подстригается под ежик
                    Голова имеет форму е-мое


    * * *

    Я танцую на электрическом столике
    У меня волосы как крестики и нолики
    У меня ноги загибаются как розовые бублики
    Я скачу на электрическом Бобике

    У меня на лбу проступает жемчужно-гранатовая карта Африки
    Из глаз и ушей льется кровоточит красота неземная
    Ты подойдешь      ты угостишь меня вафелькой
    Я откушу      я потанцую с тобой      я тебя не узнаю

    Но я сразу найду я прильну я засосу стакан
                                                                        твоей неиссякаемой жизненной силы
    я захлебнусь новостями ночными      дикторшами ироничными
    Твои паховые складки твои внятные припухлости
                                                    и внутренние органы не останутся незамеченными
    Я надкушу тебе живот и вытоплю капельку сала

    Это будет от меня к тебе пластическая операция
    с витражом вставленным в омфал
                                        в пупочек вмещавший некогда унцию орехового масла
    Но чтобы не нарушать о правах человека Хельсинкскую конвенцию
    мы выйдем с тобой на демонстрацию самосозерцающего духа
                                                                                и охреневающей мысли

    Мы пойдем взявшись за руки ровно посередине
    освещенного проспекта свежепереименованного
    На тебе только шлем и поножи Гектора с тех пор не надёванные
    На мне кольцо Нибелунгов гипсовая пыль и цветы беладонны

    Мы сыграем последовательно все роли в этой мистерии
    оттрахав по дороге все плакучие ивы и пирамидальные тополя
    мы похитим дары включая дар речи
                                                      у гремучих каменных идолов и мавзолеев
    и принесем их в жертву в святилище районной бухгалтерии

    А когда окажется что все петухи давно пропели
    в честь новокаинового соития трав и кубиков Тетрис
                                                                              и торжества психоделики
    мы станцуем дельта-функцию помноженную на sin2x 3
                                                                        на электрическом столике
    и вылетим ближайшим рейсом в город Помпеи

        1.2.93.


    * * *

        А.В.

    Это – ПОДАРОК.

    В подарке главное – его ожидание.

    Точнее, ощущение, что и тебе могут кое-что подарить.

    Хотя, конечно, не всегда можно быть уверенным,
    что подарят именно то, чего больше всего хочется.

    А чего тебе хочется больше всего?

    Знаю, знаю. Но это – глупости.
    Забудь о них.
    Думай о главном.

    Тем более, что главное у тебя
    уже есть.
    Остались, в общем-то, мелочи.

     

    Тут, собственно, должно
    было быть горчичное зерно.
    Но потом я подумала, что
    это уж слишком. Слишком
    умно. Тем более, что где
    его взять-то, горчичное?

    И я заменила его маковым.
    Вот оно:

    .

    Но и это еще не все, ибо

    ибо для красоты и гармонии мира
    требуется еще кое-что,
    ну например
    телефон
            ГЕНРИХА САПГИРА

    258-08-77 4



      ПРИМЕЧАНИЯ РЕДАКТОРА

      1   Рождественские чтения "Поэзия тишины и покоя" прошли с 6 по 9 января 1993 г. на турбазе "Хвойная" под Смоленском. Организатором чтений выступил Александр Голубев (р.1960) ≈ поэт, автор книги "Стихи разных лет" (1993), в начале 90-х гг. возглавлявший смоленское отделение Гуманитарного Фонда, под эгидой которого прошло несколько фестивалей авангардной поэзии. "Проза здорового образа жизни", "Вечер художественной самодеятельности", "Час религиозной поэзии" и "Стихи при луне" ≈ разделы программы чтений.

      2   Уникализм ≈ слово, предложенное поэтом Валерием Сафранским на страницах журнала "Воум" в качестве девиза для объединения авторов на основе взаимного признания неповторимой индивидуальности (уникальности) каждого. Эта идея вызвала скептическую реакцию в кругу Клуба "Поэзия" (см., напр., "Открытое письмо..." В.Тучкова в газете "Гуманитарный фонд", #11 (33) за 1993 г.).

      3   Sin2x ≈ синусоида; дельта-функция при умножении на любую другую функцию превращает ее график в прямую с единственным точечным всплеском.

      4   Телефон Генриха Сапгира 258-08-77 к настоящему времени изменился.


Вернуться на главную страницу Вернуться на страницу
"Тексты и авторы"
Нина Искренко

Copyright © 1998 Нина Искренко /наследники/
Публикация в Интернете © 1998 Союз молодых литераторов "Вавилон"; © 2006 Проект Арго
E-mail: info@vavilon.ru
Яндекс цитирования