Геннадий АЙГИ

ТЕПЕРЬ ВСЕГДА СНЕГА


      Стихи разных лет. 1955-1989.
      М.: Советский писатель, 1992.
      ISBN 5-265-02082-9
      Обложка Вадима Радецкого (рисунок Игоря Вулоха).
      320 с.



ПОРА БЛАГОДАРНОСТИ

1968—1978


СНЕГ С ПЕРЕРЫВАМИ


ТЕБЕ: ПОЛЯНА С ПТИЦАМИ

о видно это — к годовщине
как нет тебя — а жар — на воле! —

и — в честь тебя: — вокруг: Мучительное:

Безличное: поя от птиц! —

и вольно! — не принадлежа:

везде бросаясь до пределов
и ударяясь снова вспять:

в огне в огне все стенки рушит:

поя трепещет: лесом-частью:

и     больше — богом! — (.  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .) — более чем личность:

пылает —  н е   п р и н а д л е ж а

    1968


ПРОДОЛЖЕНИЕ ПРАЗДНЕСТВА

белый с отеками красными! как освежеванный:

с ликом — как будто
все время    я д у щ и м:

в доме гуляет   б л а т н о й  — и все лето у нас только воздух-знамёна

Бла-билея и Вор-торжества:

есмь! — и схождение бла и знамен — одеянье глагола из недр будто бла-ющего:

это — S-дело! глагол знаменитый блатного! —

есмь! — постоянна
в том действии
бла-матерьяла утечка! —

словно распад этот дразнит пласты: и земли и людей!
                                                      даже детскости в доме и женственности:

«бла!..» — как часы — не песочные:

— с кровью с бла-во́дами!.. —

словно частями
дразня
все другие
свои же
такие же части:

свой же распад он высчитывает:

время от времени: «бла!» —

и — как кровавы следы
небывалого:

Везде-Оставленья-Частей:

рядом с осколками — сзади оставшимися:

мрамора августовского!..

    1968

Относится к стихотворениям из «бла»-цикла (см. также последующие «И: праздне-
ство в разгаре» и «Бла-Место: вариация»); бла — сокращение от слова «блатное».
S-дело — намек на одно из выражений блатного жаргона.


ПЬЕРУ ЭММАНЮЭЛЮ: ДВА ГОЛОСА

1

— откуда же река такая Смерти:
такой безмерный Сон! и весь — не Твой

2

— не Сон — а вся твоя душа
не ты а Я в тебе ее Просматривал

3

— откуда же об этом знаю я?..

    1968


И: ПРАЗДНЕСТВО В РАЗГАРЕ

мы как во сне
пред домом Бла-Суда!.. —

о не забыть нам эту улицу:

где вязы
будто облаками
в-сон-превращающимися —

потрескивают — нас окружая:

а дом Суда — как сон: восставший в матерьяле! —

и бла-скопленье здесь мерцает
меняясь жидкостно как день
который — как сама страна:

единая Страна-Ненастье! —

и кажется
скопленье это
дырчатым:

все дырчато: тепло и слепо дырчато:

(как будто все — до появленья глаз!) —

отверзты: в крике: бла! в любом — отверзтость многая:

как яркость ран
одежду рвущих:

подобных скрытым ртам! —

(и бла-горенье — в той отверзтости:

о пламя-отраженье внешнее
Суда — внутри пылающего!) —

пока стыдливы мы пока — с заштопанными будто в нас: особыми местами:

(мы в их толпе — лишь девочка-толпа!):

средь нас
— оттаивая все!
становится:

единый Бла-Глагол: Бла-Крик — как столб огня:

(где искрами — дыханья-трески: «давно пора пустить S-красное»):

горит бла-матерьял — идея-рев:  «ВСЕ — БЛА!» —

Все-Зарево — Отхоже-Ослепительное
и рвущееся вверх — Рекою-Стоком-Медленным:

единым Словом-Гнилью-Бла-Восходом!.. —

все-озарение! — как крови цвет
картин-знамен — все больше ширящихся

    1968, октябрь

    P.S. Был также крик:   «Их за ноги и в Яузу!»

    1970

    Р.P.S. Проходят годы. Это — остается. Лишь видится:
а были — люди. Умершие из них — с эпитетом «обычные».
    Забыли мы, что есть в нас То, что больше, чем лишь в нас,
Проходит. За это искупленье — благодарность.
    И лишь за это. Лишь — Ему.

    1976, март


ЗАРЯ: ШИПОВНИК В ЦВЕТУ

      К. Э.

в страдании-чаще
и шевелюсь:

и долгое слышу
«le dieu a été»:

кьеркегорово:

подобное эху! —

о занимается!.. и:

даже не алое
дух его — алого:

словно во всем — составляющем боль
как вместилище мира
возможного в мыслях:

красит бесцветно но ярко как режущее:

в преображеньи! — неведомо-кратно! —

не алого даже
а духа его:

очищение!

и не-людское:

«le dieu a été»

( ):

тихо... — как будто
в страдании-чаще:

снова и снова:

:

(ах! два слога последних:

сыграла бы флейта:

друг для тебя!)

    1969

Фраза Кьеркегора «le dieu a été» («бог был» — франц.) — из его книги «Философские крохи».


И: ТА ЖЕ КОНТОРА-МИР

а когда Освещают
и Смотрят
в лицо:

Е с м ь  всего что вокруг:

Сна Одежда!.. Одежда Огня:

как бумага — отдельно! —

не царапать ногтями:

не пробиться —  т у д а !..  —

и лишь Тайной Водой — из чего-то зияющего:

(и как будто возникшего
прежде чем ты):

окружать — из болящей — как кровь — бесконечности:

то единственно-данное — словно внезапно возникшее
Облако-Чтотость само:

и сгущенно-простое:

как матерьял — для едящего! —

это  данное — в  с и н е м :  как в пламени спирта! —

в особенном: ярко-подпольном! —

с запахом: всюду — вокруг
по-мужски
родовом! —

и успеешь мгновенно — как чудо — понять средь сияния жалкого Тайной Воды:

это  с и н е е  «есть»
словно запах-огонь
будет вместо понятия «всё»:

и коснешься — горя́ — вдруг возникшими колко (как будто — в мозгу)

и растущими — разум вбирая:

краями-как-жабрами
бездны-последней-тебя! —

зная имя  е г о
словно бог
безошибочно:

это —  в с ю д у в с е й е х а щ е е

    1968

Стихотворение из «йех»-цикла.
Йехащее — от слова «йех» (это, в упомянутом цикле, междометие — «восклицание бьющих»).
Что́тость — категория «что».


РОЗЫ: ЗАБВЕНЬЕ

      Г. К.

брожу как говорю (теперь шаги такие)
давно ни для кого
за веянье за тишь
(и где б я ни был — входят окружают)
и охранительниц — то тут то там мельканье
в рассеянии знаю (итак о красоте):
благодарю что глубже:
я и дрожащий (пью — один — лишь пустыри запомнив)
их трещины в себе шепчу-и-знаю — мокрый
их влажностью что жизнью!
в их черноте (перебирая памятно)
дремлю — как продираюсь: и равно́
тому что плачу в без-сознаньи ярком!
и там где я и где дрожит рука соседством слабым
они на время (так проходит время)
живее-резче — в круг (и этот разговор
уже и в вздрагиваньи смыслов не нуждаясь
всё более внутри)

    1969


ЗАПИСЬ

о  в и д а х   х а м л а
их  к о н с т р у к ц и я х
судить — по смятому влажному
и вышвырнутому человеку
как по дырам и складкам бумажки
шевелящейся в урне — на самом верху

    1969


ПРОГУЛКА: ГВОЗДИКИ НА МОГИЛЕ ВЛАДИМИРА СОЛОВЬЕВА

          В. Лосской

      ...глас хлада тонка.

        Из славянской Библии

      ...вот веет тонкий хлад...

        В. Соловьев

а ясность! —

из боли: одной в этом мире:
была:

и «Вы» называя:

я знал эту боль
как единственную! —

и что еще было в той ясности:

в ее однородности? —

голубого три острова
словно воронки
для холода утреннего! —

и содержали они драгоценность незримо-пространственную:

как детские трубы! —

и — как они — за оградой трубили прощаясь:

все а по-очереди:

в  «г л а с   х л а д а   т о н к а»

    1969


ОТТИСК: ТОПОЛЬ

о Дерево — ты Божий сон приемлемый глазами
первичнее чем Ум-мой-Сон —
из более ты ранних Божьих снов! —
на стыке перемены Сна
отечески шумишь — дитя в Господней памяти

    1969


ПОЛЕ: КОЛОСИТСЯ ОВЕС

расцвечивается — кровоподтеками
то изнутри — из беспредельности:

то рядом — здесь — со стороны:

как будто детство крови общей
все-детства здешнего всеобщего
не скрыто не защищено
ни стенкою ни кожурой
трехлеток — навсегда трехлеток:

гусятниц Высшего Призыва:

которых слабо-золотой
разбрелся в поле сон живой:

и юно-красное состав его пронизывает! —
об этом — с пятнами      Овес:
дупло бессчетное для Духа:

поет — до края — прибивая
такие капли — будто — крови:

что снится Вечеру — всем юношам
Невесто-Кровный: золотой:

в телесных будто — в них же — ранах:

нерасторжимый: сон живой

    1969

В стихотворении использована родовая тамга автора.


РОЗЫ НА ВАЦЛАВСКОЙ ПЛОЩАДИ

      Памяти Яна Палаха

и белые-по-дагестански
знамена-розы вы неисчислимы:

все время в ряд о в ряд по всей стране!

вы розы-головы: сиянием отверзты!
и кровоточите: «я Роза-Прага!..»

«я Роза-Сон: я на твоей груди»

    25 января 1969


ПОЛЕ СТАРИННОЕ

о Божий
в творении Облика из Ничего
зримо пробивший
и неумолкающий
РАЗ

в образе Поля

    1969


ДРУГ ДО СВИДАНЬЯ

      А. З.

а так смотреть! — места святые
в том как лицо свое себе я представляю
неотделимы и одновременны
с такими же местами:

ах друг мой на твоих висках! —

и — как любовь — единовременно
в умах — местами общими — то чистое:

которое и не определю! —

когда такое было бы для всех
мы даже  б о г  не говорили бы:

одно лишь было б:  е с т ь   и   г о в о р и т с я!:

все более чем даже Слово-ро́дное! —

о пусть само оно
все время будет в памяти:

подобное названью некоему! —

иного да не ищет
душа
как звук

    1970


ЛЕС — СРАЗУ ЗА ОГРАДОЙ

белеет лес как Города-во-сне:

:

белеет — из глубин — усиливая что-то дорогое:

свое — и наше: чем-то! —

свое-не-человека-моцарта... —

о больше чем наигрывающего! —

вот-вот как будто только что
немного от струны
как воздух — от огня:

и множеством просветов в нем —  с к в о з н а я   л е г к о с т ь   м и р а

поется — в грусти трепеща височной:

как на своих окраинах!.. —

:

и вот — меняется
как лик как чувство:

:

туманами — всё больше — се́рдца
и-раня-вглубь-и-отдаляясь:
дрожит щемяще... — словно там
Страдая Действует
освобождение:

от зримости... от местности... — как будто
от боли — нашу боль включающей:

в его — не только личных — тайниках:

как в некоем самосознании

    1970


КАХАБ-РОСО: МОГИЛА МАХМУДА

входили словно в некий сон
и в пустоту опасно-нежную:

как в место шепота прозрачнейшего
в движенье в поле
в легком вздрагиванье! —

и вновь казалось:  м у х а м м а д о в а
здесь белизна тонка особенно
все-заполняющего  с н а !  —

и он мелькал
рябил мелькал
тот остров легкий Кахаб-Росо:

Святого Духа чистых трав! —

гречихи золотое  е с т ь
его пыля обособляло

    1970

Махмуд из Кахаб-Росо (1873—1919) — крупнейший аварский поэт.


РОЗЫ: ПОКИНУТОСТЬ

а белизною-холодком
всё более чисты:

как в обмороке! —

все более мы — как оставленные! —

как будто
рядом
вы таите миг:

который: будучи: нам кажется прошедшим! —

и будто мы
в природе
чувствовали:

молчащего там — Бога — место явное! —

и узнаем
где это было
лишь после как покинул Он... —

о грусть от вас! —
она всегда
как ощущение святой покинутости! —

вы — емкость чистая ее

    1970


К ПОРТРЕТУ ДЕВОЧКИ

      Памяти Ксении Корышевой

    Три пряди на лбу: (фотография слабая): и вечно-отступающие
будто — глаза! (говорю я «глазенки»: как будто слышны — средь
игрушек твоих — слова прекратившегося возраста): и видно нача-
ло воротника: и — всё ли? — всё! —

    о явная (потому существующая: что живы мы: что боль — слов-
но вещь):

        Стенка-Существование-Тень! —

        и за нею — Невероятное есть и — Единое:

        «Бог» говорим и «бессмертье» и «Ты»:

        о как велико напряжение! —

        и:

        кричу я без страха: лишь потому Оно есть —

    что из матерьяла: из смеси: черт — еле видных: и боли — уже не-
скончаемой — нашей:

        держится  е с т ь  возникает
        выдерживая не-вселенское
        Единое сверх-напряжение:

        Стенка-Существование-Тень!

    1971


ОБЕД: КАРТОФЕЛЬ

      Памяти А. М.

хоть плакать (за обедом) оттого
что у картошки (для руки) есть холод
как будто часть ее имущества
(как нечто миром-нищетою данное)

как то что есть семья теплом за дверью
а скоро будет брат мой нет

    1971


ПОЛЕ: ЦВЕТЕТ ЖАСМИН

                а как же
                не быть
                Основанью тому что для  мысли  присут-
ствует всюду: как некий Костяк не-вселенский! —
                что как Бого-Присутствие:

                чувствуясь: неотменимо:

                как же не быть ему здесь: за мгновенною
смесью и-Места-и-Времени:

                и:   нашей-Сердечности! —

                как  это  е с т ь  (словно душ основание)
                здесь: за проявленным островом каждым
                белого (словно накала вторичного: цвет
пережившего: вновь лишь идеею ставшего!):

                как на заре не-вселенский Костяк этот ясен! —

                Видимый Светится: сквозь острова
                белого: в поле: все более белого

    1971


И: СКЛОНЫ ПОЛЯ

о поля склон — беспрерывное пение! —  г е о м е т р и ч е с к о е
и склон другой: для себя — и безлюдно! — поется
а в третьем — как будто есть матери голос: склон —
                                                    за меня направляемый ввысь! —
склон-отпевание
.  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .
ряды их ряды!.. — их общность:
соборование

    1971


БЕРЕЗЫ: «ЦЕНТР» СВЕРХ-МЕСТА

видеть
(теперь)
это криком
выстраивать
вас! —

будьте — как Духа присутствие! — будьте свободой Его —
                                                            безущербно страдающей
души смягчая
всех — не по-здешнему нищих! —

будьте — как лики Его
не для зрения — чистые:

светом — без силы: всесильным! —

т а м  — где господствует Стадия Гнили как Место Народа

    1972


И: СНИТСЯ ЛЕС

      В. Сильвестрову

края его светлы
как слово  Д е н ь  в Завете

и скоро боль растает

(всё ярче... вглубь...)

и медленно-боляще
огнем становится исчезновение

(...в прозрачности — как в  «Г л а с е   с   О б л а к а»)

    1971


НОЧЬЮ: ВЗДРАГИВАЯ

      А. М.

Ночью, внезапно,
вижу я, вздрагивая, — между лицом и подушкой — лицо похороненного друга:
оно — как бумага оберточная (содержимое вынули):
черты — как сгибы... не вынести этих следов исковерканных!.. —
безжизненно горе само! — все — как будто из вещи — все более мертвой... —
и боль отменима — бесследно — лишь новою болью: ее неживой очередностью!.. —
существованье — как действие? — скомканья — словно рассчитанного!.. —
«всё» — как понятие? — есть — как обертка!.. — чтобы шуршать и коверкаться...

    1971

Посвящено памяти чувашского художника Анатолия Миттова (1932—1971).


РОЗЫ В ГОРОДЕ

      Р. Б.

о этот цвет их ран: над ними: отраженьем!

там — их страданье...
в городе — как в поле
свободно-явное
как душ открытость

со взглядом связь его легка
когда лицо — как болью
изъеденное — зреньем

и ясно возникает
двух болей измененье общее:
и чисто — со-страданье... —

о боль — от боли что извне:
вторая наша явь!.. —

алеющее облако
во сне печальном мира

(а блики беспокойны!..

как  и м и   г о в о р и т с я
про вас и про меня! —

т а к  не могли б мы сами)

    1972


ЗАПИСЬ

ту боль что будто цвета духа
читает в нас свобода-Смерть
убийцы-люди = полу-смерть
вторгаясь призраками в Чтенье
есть тленом на-двое — возможно: преходящим!
(свобода Смерти не чиста)

    1972


КРИК: РОЗЫ-РИСУНКИ
(Гуаши из больницы)

      Збигневу Херберту

розы

.  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  (крик — розы)

да: в кожу
слышится
слышится в боль
ширясь и в кость инъецируясь —

(крик — розы) —

словно шепчется рядом
в застенке глухом
с мерцанием цинковым «аминазин»
(сладкогласия
«роза» сегодняшняя)

о розы (крик) —

сладкогласия
ве́ка
который — давно — с белизной вместо облика —

(с белизной
ослепляющей вас и в укрытии!):
.  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  розы... —
(друг мой растерзанный — розы)

    1972


СНЕГ С ПЕРЕРЫВАМИ

а снег идет
как почту ждем мы смерть
о как давно он — лишь безмолвие
и вихрь — как смерти тишина
мы сами — не слышнее этого
и пребывая
ждем как почту

(а данность снега
снего-есмь
как дело отчужденно-личностное:

как будто похороны сна)

все уезжают
мы одни
страна — как место где умолкло Слово
весь год — ритм-падаль средь страниц — как в розах
(«да ты теперь такой»)
живу ли сон ли хороню
единственный
лишь мне понятный

(о сон мой в розах    сон в листах белеющих)

как сердце слабо — так пусть говорится
пусть будет просто: снег да снег
и уезжают
выбор сделан

прощайте все кто распрощался
и ждем — как будто кто-то ждет — безличностно мы ждем как почту!..

и снег идет
я с сыном у окна
сон хороню один и тот же —

(укрывшись
словно в одеяло:
в сон
и зная: снег да снег):

(о снова ты:

свобода    сон)... —

...и — Господи! — вдруг — ясен день
как будто
только что
сказалось Слово:

и слышим —  Я с н о с т ь !  —
сразу — после отзвука:

умолкшего — не пробуждая — и не тревожа жизни в нас! —

из мира
вдруг его осмыслив:

легко и мирно  в з я т о г о

    1973

    Посвящение. Виктору Ворошильскому, братски
    14 февраля 1973


СОН: БЕРЕЗЫ

словно мерцающий
долго
провал —

между набросками (будто все что-то «из юности») — и:

тоской по увиденному —

(рябь) —

в то время когда
в теле озноб —

:

так — с небом границы
(в ветре)
нежны

    1973


ПРОБУЖДАЯСЬ ЗА ПОЛНОЧЬ

      А. А.

вдруг — эта ясность (как будто железо
блестит от железа
и стужа — меж ними):

каждый на месте своем!.. — как за городом ночью январской

ты одинок: и «конкретно»   (я доски запомнил)
в пребывании — гробом «своим»
под землей обособлен —

так: как железо одно я один (словно двое таких — только в разных местах) —
рядом с живыми живя! —

вчера — хоронивший

    1973


ПОЛЯНА: СОЛНЦЕ

было светило в тот час — материнское! —

(словно сквозь стыд понимающей матери
с жертвенной — неоднородною — плотью
боль излучалась
ранней девичьей единственности):

было — мучительно-жертвенно
и — Чисто-Красно́! —

и близко пронизывая (так по-домашнему)
травы осенние (словно — телами сыновьи
в зрении-боли моем):

все установленнее
более (будто глубинно!) уже говоряще
оно озаряло везде — самоё
ответную — им же проявленную
(как до идеи Числа)
Чистоту-Обособленность
ясной Единственности каждой травы:

зрением жертвенным и материнским! —

и было — Язык:

(не звучало а  б ы л о   и   е с т ь   и   п р е б у д е т   в с е г д а   это Счастье!):

было — Язык добровольный:

сердца... и Света... —

и — как принимал он в себя благодарную
детскость вещей
ничего не просящую детскость:

трав — безвинно вторгавшихся:

и — несколько грустно! —

как будто он где-то в крови
на завершение пелся:

рядом — неслышно — в своей полноте пребывая

    1973


ЗАПИСЬ (С «ПОСТОЯННЫМИ ЭПИТЕТАМИ») —
ПОСЛЕ РАЗГОВОРА С ЧЕЛОВЕКОМ ИЗ «ОТДЕЛЕНИЯ»

      Тотчас раздался стук и в комнату вошел какой-то человек.

          Ф. К.

щеки бледны
(в голове: «будто жидкость в тряпье у повешенного»)
тонки ресницы
как будто звучанье «инструкция-чтоб-инъецировать»
сини глаза
ядовитостью трупной мерцания «формы»-одежды
камни вокруг покрывая под кожей
нерастворенные: дела-убийства
(день исковеркан: домами напротив и небом
вьюгой березами врезывается
тусклостью-яркостью: в ум — точно в кость! —

этот «портрет» посетившего)

    1973


БЕЗ НАЗВАНИЯ

      ...что за места в лесу? поет их — Бог...

          1969

а что ж? — лишь это слушается!

да в небо шепчется: пусть в отнятой стране
хотя бы среди звезд
пребудет не людски
гробница слуха! — если вы
уже могилы звуков!.. —

о даже так — лишенья нет
мне в утешеньи... голоса́-места́! —

и в саркофаге зренья
вы будете нетронутыми:

прозрачность — ваша видимость
распределенье ваше:
в   с т р а н е  —  н а   м е с т е...  — даже пения
захороненьями особыми:

воздушными и неприступными!.. —

а верность вам моя — ваш отзвук ясный в памяти
                                (как будто — все еще — хрустальный! — на поляне...):

и голоса умолкшего — прошу — примите место
в свою семью!.. — умолкнуть — так — и  мне
разрешено да будет:

покорно
(как и вы):

(средь вас и вместе с вами)

    1973


ПОЭТ
(К 60-летию Яна Сатуновского)

из времени Костодробителей
в Аминазиновую Современность
мозг и кость переходит Поэта
Осью Неотменимой
необычайной Поэзии:
вместо пенья — такое Терпение
что под огненным небом Газгольдера-Места
выдерживая Спец-Обработку
слышен Небу другому мерцаньем безмолвным
маску тела отбросивший Хрящ
Bce-претерпевшего Слова

    21 февраля 1973


БЛА-МЕСТО: ВАРИАЦИЯ

мгновенье в пробуждении! —

секунда-зала
камера-секунда... —

(и там — подобно Есмь-Мгновению
я-зренье-голова) —

и ярко-странно: что же не вонзаются
ни снегом-сталью
ни рудой-зубцами? —

(застенок-чудо!..
свет — как щелка в камеру)... —

:

и что же сквозь Существованье-Ум
не рвется пот-и-огнь
Столба-Огня из бла-знаменных
(широким фронтом)
испарений:

Бла-Гнили торжествующей? —

(в уме нет места где бы не впиталась!)

и зренье-ум — само-я-есмь
пока свободен — как сама природа? —

не место-проводник:

того что всюду рвется стать

пылая испаряя все
Бла-Есть-Столбом единственным:

во всем что мыслимо!..

    1973


СОЛНЦЕ ЗА ОЧАКОВОМ

      Б. и О. Деметер

зарею
было желание спящего — будто искало
что-то пурпурно-людское
чтобы войти в проявление с этим
во-сне-как-в-крови Беспокоящего
какого-то Смысло-Огня (и давно уже бредилось — будто шепталось
кровью: Того ли
что было в Начале)
— да хоть из свечения
неги-туманной-что-я! —
и рдело — в толчках расширяясь — как  юно-и-вечно-Крестьянское — чувство
со смыслом неназванно-ясным! — потом
просвечивало Красное
сквозь занавеску
(как будто я в сон Его принял) а позже
мы ехали к Вам
и видели: ранние люди
в поле сверкающее
с пригорков темнеющих множеством Смыслов
спускались — как зримыми добро-часами! — и в каждом
легком своем продвиганье тепла
все больше живя — приближались: как церкви

    1974


УТРО: МАЛЕВИЧ: НЕМЧИНОВКА

      Троельсу Андерсену

«время — распада кругов
и теперь уже что говорить
об основе другой — рукотворной...» —

словно средь веток — на ветках — поблескивает
телом первично-незримым
сам — до-человечески — сам:

а мокрые — смежные с сгустками-«где-то-я-там-уходящий»
ветки в глубинах зари равномерны при вздрогах

зренье — вразброд: отовсюду дымящимся
жертвоприношением — глаз! —

гул... — продолжается гул: то ли степи — из детства — соседствуют — входят
хребтами двоясь (и опять — велимировы будто — с годами забытые
кони мелькают: родное топтанье
полей: «это-я-исчезая») —

гул: а потом — утомленье затылка: движенье привычное

теплой весомости белой
все тяжелее — вдали над холмом
(где взаимобратание было ходьбой и молчаньем
словно протертою с шепотом дум
стала здесь почва сама) —
дальше — над дубом все тем  же — сродненным
                            всей крепостью духа и принятым в волю твердейшую —

все ощутимее — света уход:

из продолженья-творенья —

что-то в лице наклоняя все более белым... —

(«нет: ничего уже это не держит» — лишь жизни все меньше теплеющий сон
будет — в покое — надолго замешан зрачками!) —

и — словно единою-песней едино-народа исход из сияния-поля —

взгляд от стола — человечнейшим озером черным:

«грусть — не становится кру́гом: ни солнца ни поля... —

просто — возносится к небу:

грусть — человечьего места
все дальше — все больше: незримость»

    1974


И: РОЗА-ДИТЯ

      Сыну Алеше

вижу — и думаю с болью — и вследствие боли я вижу —
и снова я думаю с болью — и снова я вижу... —

боль от любви — это длящаяся
на длительность жизни! —

это — как круг из видений и мыслей... —

это — светило из боли:

вместо огня заполняемое
болью безбрежной и неиссякаемой —

центр-озарение жизни моей:

в с е   же   —   б ы л о   в   б е з м о л в и и:
                                              м е с т о   С в о б о д ы   и   м е с т о   П о б е д ы:

и   —   м е с т о   Л ю б в и!  —

т и ш и н а   и   с  и я н и е   с ы н а...  —

п о с л е д н я я   р о з а:

д и т я...  —

(о все видится мне: даже зубки нежны словно сердце!.. —

а свет глаз — словно песнь
на лице беспределен и неограничен)

    1974


ПОЛЕ: КУСТ ВЕРБЫ

и в Сияньи Золотого Часа Мира:

Куст-Один:

в том Часе золотящийся:

(ведают иль нет? —

само  с и я н ь е - в е́ д е н ь е):

Куст-как-час:

(из края Поля — вширь)

    1975


НЕМНОГО

счастье — «Немного»
блаженство — «Немного»:
о шепот: как ветер — от солнца:

хлеба — немного... и света дневного... —

и — малого шума людского
как пищи — для Смерти готовой... —

чтоб мирно ее мы встречали
как будто мы все и всегда у любого порога —

в страдании братском... —

о наша свобода!.. — свеченье душевное:

простое:

«Немного»

    1975


ЛИЦО: ТИШИНА

      М. Б.

а этот вздрог наклон и спад
той темной драгоценной
(как света с тенью — скользь)
той головы (о вздрог!) —

с тенями драгоценными — лица́! —

все — в говор лицевой
свободной светонадписи
все — по кости — как по частям
забрала лицевого тонкого! —

мельканьем световязи
как будто слышным: «Вы
уже лучом восприняты»:

и света — в свете — скользь
всё — чисто (скользь и ясь) —

всё — пенья становленьем:

(о ме́ста вечности что есть и в нас возможно:
как встреча наша с богом:
песнь)! —

сияньем круга: вздрог и скользь! —

и — свет (вещественно — из света — счастье)... —

сияя — одаряя — Ты
во Тьме-Стране
так ясно: долго: есть

    1975


ЗАПИСЬ: APOPHATIC

      К. Б.

а была бы ночь этого мира
огромна страшна как Господь-не-Открытый
такую бы надо выдерживать
но люди-убийцы
вкраплены в тьму этой ночи земной:
страшно-простая
московская страшная ночь

    1976

Апофатика — богословское учение о непознаваемости Бога.


ТИШИНА

      А. Хузангаю

а что он делает в лесу?
шуршит как ветка... нет бесцельнее чем ветка
и с меньшею причиной
чем от ветра... —

не знак не действие... —

и существующее в нем
лишь то — что достоянье он
Страны-Преддверья... (далее — огонь)... —

и там
какой-то час
проявит предначертанность
конца... —

(а здешность — призрачна!.. —

и — ощущенья нет
которое
«страной» звучало)... —

он здесь — без полноты и без молчанья леса...
лишь затиханье — прошлого... и здесь его шуршанье
его последний признак... только — отзвук... —

(всё — в пустоте... безогненной... и даже —
вселенность исключая — леса)

    1975


ДА И ПОЭТ

чего не понимал
то Скукой называли
и никогда не понимал
теперь бывает: пусты дни
как будто ждет убийц и есть договоренность
и так откладывают
что скучно

и знает: то же самое у нас
не называется «трагическое»

Огромности тут нет чтобы сказать:  « т а к о е »
через явления иль вещи (а вернее
упоминая куклы их — слова
как говорил Поэт другой) —

все перепутано (а впрочем равнозначно
по выстраданности):

и сына например здесь красные сапожки
пустые (жаль их)
и Солнца
подлинность Огромности

(о да
.  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .
но гимн — каркас воображаемый
оставь — и так ты знаешь)

и жаль немного: иногда
как будто пенье есть (когда: цветы)
и даже приготавливается
как за кулисами за пазухой — чтоб петься:

поэт же (анекдот: «что — Пушкин
за вас заплатит? »)

да: поэт же

(бывали — пишущие а будут — гибнущие
по-новому: без слов
и это — их Поэзия)

и выясняется
что может и повыть:
вой кукольный
и волки-куклы

(а волки-не-слова  р а б о т а ю т
и будет смерть-не-слово)

теперь и в  С о л н ц е  — шорох есть
т р у д а  такого
(и в стене — тот шорох)
шурши и сам — не забывай:  «...поэт...»

какой еще глагол —
о «долге» чтоб?
а вот: струною-порванной-строкой
успей  п у с т о е  —  в   п у с т о т у:

сказать?.. — повеять словно над пожарищем
ни для чего и ни к чему?.. —

иль значиться что «был» — безгласно выдохнув
остатком пустоты и мертвизны —

что да: что есть Реальность Осиянная
(такая — для себя... — лиризм)
и нищенство-шедевр  (т а к о е   есть
что можно постучать как по железу)

    1976




ПОРА БЛАГОДАРНОСТИ

Cтихи, написанные в летние месяцы 1976—1978 гг. в поселке Лемболово под Ленинградом.
В том же районе в 1940—1941 гг. жила семья автора.


РЕКА-СУОМИ

      ...сия кристальная...

        М. Муравьев

Сия Кристальная
доньями чистая
как света свобода
(без хруста
свет) —

ввысь без движения
ясно-воздушно
в день ввысь —

осью поскрипывания
мысли ль самой —

(в глуби свечения) —

дня в мире дня

    1976


РОЗЫ В НАЧАЛЕ ЦВЕТЕНИЯ

      Сыну Иннокентию

а как? — да с «а»! —

а сон-то здесь
а сон-то в летнюю
сон — в белую
сон — в эту ночь:

о розах — сон! —

и розы как младенцы начинаетесь:

и вглядываемся в белизну (такую — словно «есть и всё тут»):

вы розы как младенцы начинаетесь
загадочные в глазах безвозрастные
— как я люблю морщины их
нельзя их закрепить как вещи мы заводим
и снег что тает долговечней их —

       игрой младенца
       неподвластной
лукавой закрепительнице-памяти
       соседствуйте
       священно-ясельно —

с тряпичной жизнью разрешенной
вдали от жизни планируемой
по принципу кафтана тришкиного!.. —

какой же жизни быть еще
во сне ночей как будто с молвью-мириадой? —

для сердца — таинство пеленок
веревки трусики и мусор хвойный:

(всё драгоценностью во Сне-Блаженстве):

тряпичность жалкость чепуха:

позволим же себе неряшливость блаженную:

блажен дающий петуха! —

а рядом — умная Натура
Крикун Пискун и Лепетун —

(пора бы взяться нам за ум
и стать точнее чем созвучье это) —

да умная Цветунья-Трепетунья
белеющая Гостья у Порога
Бессмертия Поэзии Не-вашенской!.. —

что вам шепчу
при мне останется
но Голос — в эту ночь
сияет сам собой:

о розы — сердцем ангельским белеющие
Господни тряпки-лепестки! —

как губы детские — чисты!
толчки ростков в себе переживающие
как вынужден младенец ждать
зубов откуда-то берущихся —

о розы
зорь! —

да на губах
роз белизна —

ее узор... —

и слава Богу из сиянья вашего
вещей не сделать для Страны —

пробудем божьими обносками
оставшимися от Жизни-Чуда! —

и — полу-вещь поэзии Господней —
душой рассеиваясь в ночи карельской
наперекор программным лже-отчаяньям
«прощайте розы» не скажу —

(без рифмы здесь не обойтись
но с рифмой завершится лучше
понятно это и ежу —

который к нам приходит каждый вечер
за долей страха и объедками)

    1976


НЕНАДОЛГО ВКЛЮЧАЮТСЯ СОСНЫ

и амплитуду хорала душевного так вы натягиваете —

(СОСНЫ СОСНЫ УДАРЫ УДАРЫ НАБАТА) —

что можно не выдержать!..

    1976


ОБРАЗ: КЛЕН

      Двухлетнему клену сентябрьскому

в воздухе
каракули бога-дитяти
вздрагивая
от Дуновенья

    1976


ФЛОКСЫ В НАЧАЛЕ

я как солнце — сосудами были открытыми ежемгновенно
тут и там
беспорядочно
издали
фарфорово-звонко бело:

к облакам — от земли — устремлённо! —

что вода что лучи! — мощь сознания их
место их пребывания
жречески праздновала:

на Земле есть Событье такое — правовое господнее Зарево! —

мы сосуды не меньше!
раскрыты на волю!
разливались щекочуще — словно для кожи младенчески-любящей:

пребывали — «хотите ли нет ли» —

словно так — одеяньем шепталось их губ
белизны трехнедельной

    1976


СОСНЫ-С-БЕРЕЗОЙ

сквозь Бога Сосен
тень-излученье:

береза-дитя

    1976


ОЗЕРО И ПТИЦА

    Озеро — столь восхитительно-неправильно круглое, столь отдаленно-
прозрачное, что проявление наше пред этим — лишь Благоговение.

    А в самой его середине — на скале ли невидимой? — птица: трепещет,
размахивает крыльями, трепещет — и не взлетает, — и кажется: было от
века здесь так и быть этому — вечно.

    Скоро — лишь Солнце. Счастье Огромности. И существованием-вздо-
хом единым:

    «Аминь».

    1976


СОЛНЦЕ АВГУСТА

      Памяти Константина Богатырева

Солнце душевно-мое
словно с каплями пота родное лицо
есть в тебе
при тебе
ныне что-то тревожащее:

мельканье какого-то цвета-ума! —

...(лучами пронизываются
ставни притворенные)... —

думаю вздрагивая: это быть может невообразимая
присутствие-смерть
при Солнце и в Солнце — волною:

так было и с другом
все началось как от некой соринки листка или буквы
а во что обернулось:

часть смерти-убийцы белея
зрея шероховато-присутственно
как ветр неприродный — раздумывая ждущий
смотрится дышит
как дверь соседствует —

пока как поляны для игр
держатся в мире
ветры-сиянья: отъезды!.. —

...(есть Смерть-не-убийца и есть полу-смерть это люди-убийцы)... —

Солнце душевное как некогда селения родины с сиянием ясно-людским

т а к  этот  ц в е т
эта-тень-этот-ум-содрогающий-души
возник — стал мелькать
даже в доброохвате твоем!.. —

...(и луч спотыкается
как о предмет
об  о т с у т с т в и е)...  —

и в Солнце — не деться
в стране этот  ц в е т  направляем
о запасах сокровища этого  т а к  нам известно
и  т а к о е  оно — излучение смерти-убийства:

пропитавшее ветер и свет!.. —

... (простые
истоптанные
п л а х и - п л о щ а д к и:

не так ли?)... —

и полу-сожженные —
радость головы моей Солнце! —
смотрим в тебя и вокруг — словно в части мы всматриваемся
смерти неплавкой в сиянии дня
с направленьем и скоростью личной —

и ты — домоугол людей опустившихся — бедами столь человечно до-выдержанных

ты — народ мой: хоралом! —
ныне ты — храмом без пенья
.  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .
.  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .
(прощай же
только теперь —

в Солнце прощай
и в Поэзии-как-в-Осиянности —

друг
Излучавшийся
невообразимо —

Любовь-Человек! —

в Солнце прощай
зековски-свято в стране отснявший —

Солнечный
клавший на нас хлебоцветные руки

друг
б е л и з н о ю   т а к о й  отсиявший
что совестно было украшать розами
друг!.. —

я  —

«Я
больше не
найду Тебя. —

Ни в ком».)
.  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .
.  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .

и Дня голова
пращуроликое Солнце
восходишь ты — капищем без охранителя:

пустое — в пространстве пустом! —

при тебе же тоскуя
по Тебе-Чистоте —

е с т ь  мы — хотя бы природною влажностью
защищенность людскую
до капли оплакивающею
.  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .
.  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .
и прощаемся друг
так прощаемся:
все свинцово все солнечно —

что за цинковость в теле?.. —

...(я думал: что́ в темени родной головы)... —

(роз белизна
эпитафия-розы Поэта-избранника
мозг озарявшие
где?.. — поэту не выговорить)
.  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .
.  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .
(где сиянье и что оно значит
от Кого для чего —
знаем мы исходящие сердцесвечением)
.  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .
.  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .

и кажется всё же: все больше мы люди
в беззащитности — люди: все больше
и   п о р а   б л а г о д а р н о с т и  миру

с небывалым понятием
так близка словно в нищем семействе для сына — отца будто высшая пища — лицо:

хлебоцветное
ладонеподобное! —

это — Солнце душевно-родное
Земли нашей Солнце —

(при свете котором
невообразимо
был друг)

    1976

Поэт-избранник — Райнер Мария Рильке. В стихотворении цитируются строки из его «Гефсиманского сада»
в переводе Константина Богатырева. Памяти поэта-переводчика К. Богатырева, убитого в 1976 году при невы-
ясненных обстоятельствах, посвящен ряд других стихотворений автора, в том числе «Сон: друзья и ты», «О друг
мой», «Теперь — и двуединый сон», вошедших в эту книгу.


ЕЩЕ НА ФЛОКСЫ ВЗГЛЯД

и осени вы долго-белое (когда и дня лучи в себе
ночное замыкают)
само «прощай» огромное спокойное
живая будто отпускает Женственность
любя но со спокойствием святой

(опасный ветр людское «есть»
беспомощен и забредая
когда на дне белея дня как облака земли
свободные — в соседстве — емкости:

в себе не-доброту не заключающие)

    1976


СЫНУ СЕНТЯБРЬСКИЕ ЗВЕЗДЫ

      Алеше

когда сиянием не стары звезды
разноголосицей младенческою
как будто зво́нки в блеске —

такою чистотою родниковой
тоска лучится (через час-другой лишь ею однородною
лишь в излученьи будет Пребываемое):

Сыновьей ли назвать ее?
как будто
свободною от чувств — Земли? —

(такое что-то есть: болит как будто воздух) —

и что сказать тебе?
есть в этом для тебя
мое такое место: просто больно! —

да так — бескрайно!
будто боль разрыва
с тоской Отцовской — по-людски проходит:

сквозь душу — словно сквозь Вселенную

    1976


ВСЕГДА ПРОЩАТЬСЯ СЛОВНО НАВСЕГДА
(Сосны)

Сразу:

Любвями-Громадами — к Небу.

Хотелось обнять — Всеми Ими.

А потом наступила Покинутость — не менее Мира —

(было Время как Небо) —

и этой Покинутостью
стала — душа.

    1976


ЛЕС: ВСТРЕЧА-ЮНОША

Просто — выясненье дороги.

Позже — наступает «потом».

    Словно мгновенно — и долго — и только что — озеро явное —
некое — было: мерцающе-умно-безмолвно.

И тотчас — давно.

(Рассеянно-чисто.) Не скоро домой-возвращенье.

    («Так и душа...» — колыбельною песней: прощанью! — сложить бы:
грустнейшую в мире — из фразы лишь этой:

с чередованьем безмолвия
чисто — далёко — безлюдно:

    «Так и душа...»)

    1977


ХОЛМ: СОСНЫ: ПОЛДЕНЬ

Солнце
Остановленное
Словом

    1977


ВОЗВРАЩЕНИЕ: ФЛОКСЫ

      А. З.

в грусти — с разбредшейся слабостью (жизнь уж ткань
такова да мягка — с благодарностью) —

мельками (в памяти)
словно на ощупь
теряясь —

в  т о  — что существуете  в ы:

мои августовско-такие: то ль «здесь»-сообщеньем — насквозь-просоченностью
с исхода — на волю — не менее веющие:

то ль — больше: как страх и подумать при шепоте: «о Серафиме
мерцание в сердце-Сарове...» —

мои августовско-родные! — как будто участием в поте моей оглашенности:

в нищенской этой обедне
сыро-и-бедно больной!.. —

т а к  (если молчанье — в словах
и  п о с л е д н е е  веется):

к  в а м  — слабостью шепото-ткани (того же и в думаньи):

в успокоение-мир
в ваше  р о в н о е - б е л о е:

душою: как в детстве — к меня-Ожидающим:

(весь — вздрогом-и-счастьем:

в сияние-дом!..) —

пробуя (в ветре) со слабостью-дрожью!.. —

как  с т а р о с т ь  (жизнь-старость людская)
чем? — ощупью? взглядом?
иль воспоминаньем? — скользит ли
иль веет? — касаясь —

(необъяснимо — как в слепоте — защищенная):

успокоенья-вокруг — как прощающего

    1977


ДОМ ЗА ГОРОДОМ

      Сыну Константину

а из Родины-Жизни
иной
затаенной —

д у ш а
з о л о т и т с я
в квадрате окна:

верба
цветет —

— лепечет
младенец! —

тайная встреча (цветенье и говор) —

в той — незапятнанной — Родине

    1977


СТРАНИЧКА С ЖАСМИНАМИ

всё до Земли словно чистое Зрение Бога
только жасминов на дне облака

    1977


СТРАНИЧКА С СОСНАМИ

шествие Бога мерцает средь них золотыми метафорами
в скромности равное Солнцу-Светилу и солнцу душевному
существованья любого

    1977


ВО ВРЕМЯ ВОЗНИ ПО ХОЗЯЙСТВУ

а колокольчик
свеж целомудрен (ведь это так ясно
переживается нами как будто смущаемся)
хрупок и влажен
блестящ —

(а то что и робок смирен и застенчив
о значит и это: не зря ведь стесняемся) —

так: колокольчик
с нами общается —

(больше — чем избранный:  светом! — соседство такое
будто — не выдержать! —

сердцем так скажется) —

и — только мерцанием (будто как в обмороке)
то что и Солнца
в травинке живее —

веет:  ч е м  выдержать
мир твердосмертный:

непроницаемость
лжепростоты!.. —

(веянье: помни: в молчании — молвь) —

а продолжение — благоговенье: в свободе беспамятной

    1977


ГОДОВЩИНА: ПОЛДЕНЬ

а горе — сон
и там — мерцание
сыновьего — живого где-то — лика
пока и сам живущий ты —

а связь — лишь сон лишь этот свето-ветр:

когда насквозь — так слабо — где-то — лик!.. —

шумят деревья и душа разрыта
сиянье всюду будто легкомысленно:

с листа на лист
как разговор пустой

    1977


СНОВА: ФЛОКСЫ В БЕЗВЕТРИИ

с душою что-то: скажешь так:
и вы — душою-светом-белое! —

(жизнь — с незнакомыми
на воле:

как воля света — в мире) —

не дрогнет ветр и будто оттого
с душой иное: ей легко
сердец: как некий свет и ветр:
соседство
(будто даже — белизна) —

и там где Простота-Страна
безвинные — прошедше-свежей детскостью:

(как будто в травах
в пеньи) —

то ль путая — они
то ль — сам:

(легко-родны
не зная...) —

— с душой иное — оттого! —

и до́роги как детские
движенья-вещи их
еще другие-вещи —

светящиеся
бедные!.. —

и как сердца́ повсюду размещенная
без принужденья
много:

(как свет на воле — в мире):

места меняя:

тишь

    1977


СТРАНИЧКА С ПРИЗНАНИЕМ

было: в лицо Простоте попытался взглянуть я однажды
понял одно: что лишился я Слова как зренья

    1978


ФЛОКСЫ — ДОЛГО: УЖЕ ПОСЛЕ ОТЪЕЗДА

      В. Саталкиной

словно душою — в то время:

когда — во вступленьи к молитве:

лишь свето-мольбой!
лишь дыханием чистым!.. —

словно — такою душою:

были — задернувшись (в памяти):

чисто — без раны — в струящейся цельности

    1978


БЕЗ НАЗВАНИЯ

какой же Мощью надо быть
чтоб так Безмолвствовать как будто перед бурей
в столь скудном существе как я

    1978

Продолжение книги                    
"Теперь всегда снега"
                   



Вернуться на главную страницу Вернуться на страницу
"Тексты и авторы"
Геннадий Айги "Теперь всегда снега"

Copyright © 2006 Геннадий Николаевич Айги
Публикация в Интернете © 2002 Союз молодых литераторов "Вавилон"; © 2006 Проект Арго
E-mail: info@vavilon.ru
Яндекс цитирования