Геннадий АЙГИ

        Тетрадь Вероники:
        Первое полугодие дочери

            [Стихи].
            М.: Гилея, 1997.
            ISBN 5-85302-052-8

Посвящение

Вместо предисловия

Два эпиграфа

Пролог: Пение-Патерия

В день первой встречи

Первая неделя дочери

Небо-Проигрыватель

Или - кто же мне любит

Появление в улыбке

В дни болезни

Начало "периода сходств"

И: не прикасаясь

Продолжение "периода сходств"

Спокойствие гласного

Теперь

Снова - улыбка

Тишина ("о тихий мой бог...")

Укладывают спать

Уршуля и шиповник

Затерянная страница (или: снег в саду)

В месяце четвертом: пробы - напева

Песенка времен твоих прадедов

И: в пять месяцев

Маленькая татарская песня

Чайная роза одна на округу

Запись - после укачивания

Сказка о Шлагбауме
и о Сторожевой Будке

Чище слезы

Розы трехлетней Этери

Узнавание имени

Сказка о постаревшем Арлекине

Улыбка (выражая "любимый")

Нет мыши

Снова: укачивание тебя

Вершины берез - с детства и до сих пор

Снова - что-то от "периода сходств"

И: спящая (в коляске) у моря

Песня Звуков

В дни болезни - образ во сне

Чувашская песенка для твоей сверстницы

Вспоминая все тот же храм

Долгая прогулка

И: где-то спит - мальчик

Виденье: девочка-подросток

Флоксы в городе

Колыбельная? эта - твоя

Экслибрис - тебе - в стихах

Немного - еще об одном мальчике

Твое первое море со мной

Снова - ловя выражения

Песенка для тебя - об отце

Записанное сидя с тобой на балконе

Пауза в "Тетради"

Часто подходит к нам пятилетняя Ася

Сон в поле

Продолжение

Играя "В пальчики"

И: цветет овес - за лугом

Пение и тишина

Снова - Третий Кузнечик

Другу - вместо письма

Первые слова

Вновь - соседство роз

Виденье: юная девушка

Снова - спящая

Об этом

Драгоценность

И: первое полугодие

Дитя-и-роза

Эпилог: Колыбельная-Сувалкия

И: прощание с "Тетрадью"

Еще от автора


    <От автора>

              Впервые эта книга была опубликована в 1984 году, - двуязычное ее издание (на французском в переводе Леона Робеля и на русском) появилось в парижском издательстве "Нуво Коммерс" с цветными рисунками Владимира Яковлева.
              Подробнее о "Тетради" я написал в предисловии к английскому изданию. Книгу продолжают переводить в европейских странах (есть и повторные издания - в Германии и Польше), отдельные стихотворения появились на иврите, на японском и персидском.
              В России "Тетрадь Вероники" публикуется впервые, к тому же это - наиболее полное из всех изданий.

          14 января 1996



    К АНГЛОЯЗЫЧНОМУ ЧИТАТЕЛЮ

          Он не мог видеть ее личико затуманенным.

              Ч.Д.

              Моя дочь сейчас в деревне. Я пишу - и слышу ее далекий, давний голос (ночь, мы едем в поезде, дочери не спится, ей уже четыре года, глядя в окно, она тихо напевает импровизированную песенку: "Луна - моя мама, я лечу на небо, она меня накормит").
              И странно говорить мне сейчас не о ней, а "по ее поводу". Странно переключиться "в писательство", я делаю это, постепенно настраиваясь - прежде всего - на читателей страны, давшей человечеству, любовью Диккенса, целый "дочерний" мир.
              Я всегда хотел иметь дочь. "Она, будущая", мерещилась мне даже в юном возрасте. Думаю, что это лишь отчасти объясняется бессознательным бунтом против "культа сыновей" в народе, в котором я вырос, - с детства отталкивало меня мужланство (скажем, хемингуэйистского типа) и тянула к себе неопределимо-"священная" женственность... - может быть, это и было моим первым восприятием некой "природной поэзии".
              Мое поколение выросло без отцов. Достаточно сказать, что в деревне, в которой я рос, было 200 дворов, а с войны не вернулось более двухсот мужчин (часть вернувшихся стала ядром, - я это свидетельствую, - колхозной и сельсоветовской мафии, - их насилие и жестокость совершались именно по отношению к бедной женственности, теплившейся - словно уже в далекой истории).
              Появление дочери было для меня, прежде всего, обновлением женскости и женственности в моем роду (и случилось это, когда родовые корни, - словно все еще, где-то, огненно-горящие, - все более воспламенялись во мне самом).
              Скажу еще более определенно. Рождение дочери я воспринял как возвращение, воскресение моей матери. Моя мать, умершая рано, до сих пор видится мне как некое святое свечение, видится в жизни, которая, страшною мощью огромного Антиподного Народоподобия, была превращена чуть ли не в "естественный" ад.
              Для меня и "народ" - это просто моя мать и ее страдания. И этот "другой народ" (истинный, а не антиподный) остался, в конце концов, лишь в снах-как-в-снегах ("Всё дальше в снега"... - это название моей последней книги).
              И еще, - я давно задумывался над тем, почему в мировом искусстве существуют даже каноны материнства, а чувство отцовства в литературе означает, как правило, лишь "отцовский инстинкт".
              И в "Тетради" моей дочери я попытался утвердить принципиальное "патеринство" (есть в европейской поэзии немного произведений, где выражено "патеринское" чувство, но - увы - как посмертное оплакивание... - одно из самых ранних из них, пожалуй, - это цикл "Тренов" - "Плачей" польского поэта XVI века Яна Кохановского, посвященных памяти его дочери Урсулы).
              В этой английской книге впервые публикуется небольшая группа стихотворений, не успевших войти в первое издание "Тетради".
              Это - стихи о "периоде сходств". Я убежден (есть такое мое небольшое "открытие"), что дети, начиная с первых недель жизни и приблизительно до трех лет, переживают, претерпевают, переносят в себе и на себе моменты, дни и недели их сходства и сходств с "сонмом" живых и "ушедших" родственников. Младенцы (вернее, какие-то "силы" в них) как бы мучительно ищут и - в конце концов - находят именно свой "постоянный", - на будущее, - облик.
              Там, где люди не уважают людей, они вполне любят детей (эти "цветы жизни", - по Максиму Горькому). Уважение же к детям, сознательное уважение к ним, обязательно требует определенного духовно-религиозного уровня (говорю это без каких-либо объяснительных оговорок).
              Сознание этого я тоже хотел выразить в "Тетради Вероники". Кое-где в этой книге сказалось мое памятование об одном из "пунктов" учения Сведенборга о человеке, который сотворен "незаконченным" и "несовершенным" для того, чтобы над ним, в дальнейшем, могло работать То, о Чем лучше молчать (особенно в наше, столь разумное время).
              Наблюдая детей в возрасте моей дочери из ее "Тетради", я удивляюсь теперь, как я мог увидеть столь многое за первые шесть месяцев жизни Вероники.
              Однако, это было. И ныне, когда существует уже десяток переводов "Тетради", я снова благодарю мою дочь за ее и "мою" книгу - самую счастливую во всей моей "творческой жизни".

                    14 июля 1989
                    Москва

          Окончание книги                    
          "Тетрадь Вероники"
                             



Вернуться на главную страницу Вернуться на страницу "Тексты и авторы" Геннадий Айги

Copyright © 1997 Айги Геннадий Николаевич
Публикация в Интернете © 1997 Союз молодых литераторов "Вавилон"; © 2006 Проект Арго
E-mail: info@vavilon.ru
Яндекс цитирования