в коробке с надписью ╚фражиль╩
затеяли дуэль
на жили вместе долго не тужили
и умерли внезапно в один день
жюль жюлиетт и жиль

жиль сублимирует желание в кадрили
фехтует жюль
жюлиетт читает ╚Эль╩
ее духи слащавы как ваниль
в гостиной запах свежего бульона
за стенами нелепствует метель.

жиль сжульничал и трахнул жюлиетт
заброшен ╚Эль╩.
кадриль сменилась свингом.
к чертям дуэль!
сугробы по колено!

отравлен жюль изысканным жюльеном
и похоронен в лаковых ботинках
в гробу хрустальном
с надписью ╚фражиль╩

прокис бульон.
нелепствует метель
в такую стужу можно ль быть в печали?
и новоиспеченной фрау жиль
вчера под утро снились шампиньоны
и жюль в вуали
пляшущий кадриль.

* * *

мы в постели скрытны как в костеле
что там звякнул крестик твой нательный
колокол нательный страх удельный
мракобес огульник и бездельник
божья служка бесья ворожея
вдоль ключичной сумрачной траншеи
крадучись спустившись и до срока
ворогу от града сдав ключи
всей невнятной буквицей порока
обморока морока оброка
все молитвы отчитав с порога
недвижим и нем молчи молчи
ну какие всуе разговоры
в тряске тесной в смерти одноместной
крест нательный страстная рессора
что там ухнет – йезус! держи вора –

я не сторож сердцу твоему

забраться в угол дышать нетужно не быть родиму
ни домовому ни маме с папой
себеподобных бояться биться не быть ловиму
не быть ведому не быть убиму

не быть ни видиму ни искому ни тем ни тамым
от перегрева горюет сердце почти стучится
не быть угрюму сквозь занавеску водить глазами

– ты спишь любимый?

ты меня держишь в платяном кургане
не кажешь другу и не кажешь маме
на свет воспоявиться не зовешь

и только ночью в темноте и меде
наощупь ищешь наугад приходишь
и перед я как в зеркале сидишь

похожая на месяц человечий
трезубец птичий перископ незрячий
и та в тебе выходит из тебя

и плачется в меня войти пытаясь

билингвен мы и мы неумолкаем
но я раним прозрачен и жесток
а ты непознаваем как желток
и нелюдим и скорлупой окраен
и вот меня разбив тебя исторг
и монотонно
с сахаром взбиваем

и повести печальней я не знаю
чем повесть о шалтае и болтае

разворобьилась речь и сердце тих
и нелюдим и слух нечеловеч
и только дых в ключичный вжим горюч
и непривычен

и люфта нет и даже света нет
а входишь ты – так будто и озноб
и жилы как вожжа напряжены
и вкручивают лампочку мгновенно

куда тебе: на юг или восток
но в землю врос и только вверх и вниз
от страха что придусь не ко двору
и не в обычай

а ты к нему и этот маскарад,
а ты к нему а я смешон ревнив,
и сердце бум и вот заглох затих,
а ты возьми и выйди

он дышит неровней и тише
корявым пальцем боль свою мурлышит
скулит не по-людски ни на каком
о чем-то интересном
и в животе прозрачном и болезном
несет свой дом

он прячется за-между лопухами
на дедовом ромашковом лугу
он хочет к маме
а я в пижаме выйти не могу

о нарастающее имя о без-рас-сердие плеча
сплеча ли бо-же-бес-пе-ча-ли меня как ворона с плеча
согнали ссыпали в подушку

не засыпай мой друг мне скушно рой белокурых янычар
над головою хороводит
            наверно нужно их считать
считалочка проста до жути смертельно сонная игра
до-завтра-доросло-сегодня-вросло-сегодня-во-вчера
так засыпалось до сих пор но вдруг вчера меня не будет
            не засыпай же невермор
и будем рядом плыть в пространстве жить
            за околицею тел
там в книге пятой царства Тэль
молодоженцы новобранцы бессонцы бесы моль и мель

не засыпай не спи

1.

не копай пожалуйста не копи
талый снег в груди
горклый вкус во рту
ну а если вовсе невмоготу
захлебнись да сплюнь

не тянись до сердца снеговика
до его расстаявшего хребта
под сугробом гроб
во гробу горбун
отвернись да сплюнь

он кощей кощун
он ничей немой
знаешь скольких он заманил детей
в свой холодный дом?
отвернись отпой

не копай пожалуйста там в снегу
я лежу на боку и лгу

2.

ты лежишь на боку – ну лежилежи
имя твое все равно на слуху
а во рту карамель

вместо сердца таль червленая соль
ты совсем расстраиваться не смей
не моги не тай

у меня ни брата нет ни отца
я в ведерко тебя соберу потом
а морковку съем

кто со мною станет играть потом
тот с лица бледнехонек с крику тих
на меня взглянув

и тебя узрев

* * *

ну вот молчимолчимолчи
как будто кто-то взял ключи
и взял тебя насквозь
и запер в полной темноте
на сквозняке на сквозноте
в подвздошной немоте

как на кукане бьется боль
в кровавом истошном поту
во обмелевшем рту
и рвешься рвешься вгорячах
и неба рваная синель
в мерзлявых кружевах

бела и мельчата метель
и вяжет невод без петель
и что бы ей поймать

а я иду тебя искать
за тридевять земель

1

раззадыхаясь во кофейной гуще
в худом пальто во платьице летяща
подтаявшая как сметана
я нечервленой ложечкой горбатой
неловко на сожизнья разнимата
как чук и гек как дольче и габана
как россыпь глаз из сундука пирата
на самом дне где черная вода.

взоглянешь во затаявшие очи
– и ничего.
и даже никуда.

2

тянет тянет личико пригоже
тянет тонет вытонуть не может
разбирая по косичкам волны
сливочно-молочного тумана
тает раскрасавица одне

выходи офелья-несмеяна
в жабры полумесяца-лимона
гамлету послание вложи
мол пшепрашем отдана другому
все на дне живу теперь на дне

выйдет гамлет-ложка из тумана
тонкий тонкий в серебре и черни
запрекрасный и первовечерний
сам себе и дом и стол и книжка
разве что уюта только не

и давай ходить вокруг кругами
воздыхая о бесплотной панне
что прислала месяц из тумана
месяц кислый полный слез девичьих
но давно развеялась на дне

чтоб им не зарваться в переписке
нервно ревно чудно по-английски
только ли не встретиться нигде
горячась он пишет – буду буду –
талией кругами по воде

долго ли нелепо ли нечаян
воспарит он сердцу обучаем
только переполнясь и развесясь
разлимонный разливанный месяц
по волнам плывет себе плывет

3

догляни до меня за лунное лимонье
во кружевном нелепом абажуре
в за-бытие в тот-свет в потусторонье
за дно фарфора – где сама лежу
скоромному подобна витражу
сердечница – лежу и ног не чую
а только ною: сладко ли тебе
и встань-ка серебром во изголовье

4

из вне себя во спутника внутри:
я думаю нам нечем говорить
ты мечен мной а я тобой рассказан
как праздная зараза как сирень
которой ты ни разу
что теперь?

5

так давай о чем-то отвлеченном
о двусердых яблоках печеных
мертвецах зевающих с тоски

занавесках беленьких и пьяных
ножиках и ложках оловянных

только больше ничего не трогай
и меня коснуться не моги

6

если кохана тает
значит ли это
что кохана уснула?

что ее сердце бьется
моим дыханьем?
что она рада?

что в нимбе лимонном
в венке невестном
ей ловко ладно

в фарфоровом царстве
где я непрошен
ный длинноногий

сахарной головой кохана
в плечо уткнулась
легко и чудно

* * *

от тебя до спартанского братства боков
до сцепления пуха хватков хребетков
защищающа грудь воробьину
я тебя никогда не покину

оттого что неловок и мелок мой взмах
и грозит во грозах воробьиный пастух
и заходится сердце за спину
я тебя никогда не покину

оттого что с тобой на постылом лету
мы тесней чем у чуди слюнявой во рту
поглощающей скверну надмирну
я тебя никогда не покину

оттого что здесь воздух картофельн на вкус
оттого что грозит воробьиный пастух
вместе крылья и клювы сшивая
оттого что живая

и невинная речь начинает мной речь
и перечить и голос мой нечеловеч
и болюч и созвучия длинны:

я тебя никогда не покину

* * *

между прекрасный я и чудный ты
случаен воздух частный постоялец
и я птенец а ты костовыправец
и ты тесней а я еще синяк
изысканный и робкий темно-синий
и ты тесней а я не знаю как

вокруг они наперстники отцы
о судном дне старейцы и чтецы
сквозные мертвецы а мы живые
и мы лежим на этой сквозноте
скворчащие на ребрышках скворцы
вразнос друг друга пеньем утешая
и ты везде а я не знаю где
и спрашивать ли надо ли не знаю
и спрашивать о чем не знаю как

между они вокруг а мы тесней
неловка речь чухонка приживалка
чей рот фиалков а хребет извне
возьми ее за жабры – нежно жалко
и настежь распахни пока живая
и расскажи. а я не знаю как