Станислав ЛЬВОВСКИЙ

Москва


        Вавилон: Вестник молодой литературы.

            Вып. 4 (20). - М.: АРГО-РИСК, 1996.
            Обложка Анны Акиньшиной и Ильи Васильева.
            ISBN 5-900506-46-0
            c.43-47
            /рубрика "Снова в Вавилоне"/


ПОСВЯЩЕНИЯ


    * * *

        Т.П.

    1

    Саша + Маша их время прошло
    знают, не равно теперь ничему

    2

    Саша и Маша еще
    в детстве усвоили. Бог
    есть любовь, значит стрелка
    торчит из систолы оборванным подлежащим

    3

    Саша и Маша считают конец октября
    лучшим временем для игры
    в подкидыша, в дурака.
    мама смотрит на них отовсюду.
    карты переговариваются у них в руках.


    * * *

    сказать ли тебе сказку
    про белого бычка

    с к а ж и        в тридевятой жизни

    говорит охотник пиф-паф
    звери не умирают.
    зайчики, послужив мишенью,
    встают, убегают в лес,
    где живут до ста и более лет.

    нет, отвечает бычок, ты говоришь неправду,
    спят твои звери с другой стороны травы
    в тех лесах, где за августом
    наступает июль

    ах говорит охотник когда бы не этот нож,
    жил бы ты, не знал ничего о смерти

    поздно нам, отче, говорит бычок Аврааму.
    если времени нет,
    отчего удлиняются тени?

    закрываю глаза, Авраам ему отвечает,
    человека вижу, и будто бы это ты -
    крохотный, хилый, поздний ребенок
    мне и матери в старости утешенье.
    разве знал я, склоняясь над колыбелью,
    что иное приму для тебя обличье?

    помнишь, теленок ему отвечает,
    сказку свою обо всем, что будет?
    звери стоят между Богом и человеком
    и не будет уже для нас как прежде.

    знай же бычку говорит охотник,
    нынче свадьба в доме ножа моего,
    праздник для всех людей Израиля

    однажды, отвечает ему никто
    возвратится твой сын, первенцу своему
    скажет тогда: а хочешь
    я расскажу тебе эту сказку?
    в тридевятой жизни
    скажи это имя                   Авессалом


    * * *

        Т.С.

    машенька любит все цветы
    а ландыши не любит.
    Миша поступил в институт
    у мамы неважно с сердцем
    катенька сердце твое заводной волчок
    они еще иногда вспоминают об этом
    прошлым летом, прошлой зимой


    * * *

        D.Jean

    перемазанный холодом светом неба
    шестипенсовик        грошовое вещество души
    музыкального автомата, давно
    истлевшая в глубине амальгамы ткань
    приданого к свадьбам седеющих дочерей,
    утренних золушек с телефонным
    динарием в кошельке, с монеткой,

    орлом выпадающей в темноту вещей, но после -
    аверс тлеет, разгорается на ветру
    световая решка удача в орлянке смерти
    преследует Гончара смеется в лицо Ткачу

        апр. 96


    * * *

        Д.В.

    знаешь, сильфиды, они        ...это        у них
    то-оненькие такие                крылья
    проблема выбора во весь рост

    знаешь, Ляля...                а вот ундины
    ни хуя не думают ни о чем,        и Небо
    благосклонно к ним                        в годы Спокойных Вод

    сильфиды эти...                        бегут по лезвиям темноты
    нагоняют рябь
            Ляля, ветра
    крылья смертельная бессонница рек

        май 96


    * * *

        Т.Х.

    как два зверька замирают в двух
    мертвых точках координатной сетки,
    вязнут           в ней           с наступлением темноты
    тикающие наручники взрываются на запястье
    отпечатки лап на снегу под утро, как
    два зверька умирают в двух
    хорошо поставленных точках        как вслед
    наступает осень, латунная тьма
    где с криком лопаются, прорастая
    скрипучие зерна        прямой речи


    * * *

        Тане и Алишеру

    1.

    два года        тому        были еще всё время
    касались друг друга        той осенью всё, уже
    не касаясь земли и неба        комнатные

    растения просили нас: не нужно нет не сейчас
    потом еще        писали друг другу письма
    летом мы были        быстрые еще смешные зверьки
    по дороге в Лос-Анджелес        по дороге в Крым

    2.

    кончилась эпоха        книжек-раскрасок
    что мне сделать этому фанту
    чтобы он никогда не умер?

    3.

    будем ли еще Боже твои
    горячие собачки             сигаретные пачки
    ничего не касаясь        по мостику над ничем


    * * *

        С.Щ.

    время от времени        прячется но оставляет
    след но всё менее    различимый        и со временем порастает
    безымянными днями, улицами        воем глушилок
    и со временем        останавливая часы
    молча переплывает одну из рек, пока
    прячется сердце от времени и оно ребенок,
    отвернувшись        стоя лицом к стене
    шепотом вслух перечисляет названия городов
    где видимо-невидимо        поживают наши никто.


    * * *

    1.

    ветер                утром по дороге в аэропорт
    никого пусто        поет дрозд
    небо             в упор        глядит себе, самолет
    катится        по бетону

    2.

    легкое солнце в цейссовском перекрестье
    это я боже                череп Айовы освальд
    даллас летом        все девушки в белых платьях


    * * *

        О.З.

    натыкаясь в книге на имена
    Бориса и Глеба, чувствуешь ли сквозняк, раздумываешь ли о том,
    что история есть возня
    государственных насекомых с помятыми хоботками,
    измазанными в пыльце
    войны, страха, фаллоцентризма. Но если шестигранная призма
    стакана уже не делит на семь
    белизну грядущей зимы, что толку изменяться в лице,
    базлать о Джармуше, пленке и бетакаме,
    бродить под дождем по парку, думать о Кате и вспоминать об Асе?
    ...поднимая голову, видишь: менады, известковое небо,
    опуская глаза, натыкаешься взглядом на крошки черного хлеба,
    на раскрытую книгу, на имена Бориса и Глеба.


    "Вавилон", вып.4:                      
    Следующий материал                     





Вернуться на главную страницу Вернуться на страницу
"Журналы, альманахи..."
"Вавилон", вып.4 Станислав Львовский

Copyright © 1998 Станислав Львовский
Copyright © 1998 Союз молодых литераторов "Вавилон"
E-mail: info@vavilon.ru
Яндекс цитирования