Роберт КРИЛИ


        Митин журнал.

            Вып. 51 (весна 1994).
            Редактор Дмитрий Волчек, секретарь Ольга Абрамович.
            С.227-243.



ОПРЕДЕЛИТЬ

    Процесс определения является целью поэмы - или же входит в ее намерение, поскольку "мир достигается сообщением". Поэзии не требуется ни симпатия, ни даже добрая воля. В глубоком поступке коренная суть намереннее любого доброжелательства.

    Здесь поэзия может подействовать: "Поэма - это энергия, передающаяся оттуда, где поэт ее получил (он может потерпеть всяко), и через самую поэму, и всю дорогу, читателю". Здесь производишь разлом эстетической линии, или поверхностного слоя разделяемых между собой знаний. Ощутимая КИНЕТИКА заставляет признать силу. Сила существует и остается впредь.

    Средства поэзии близки, может быть, ощущавшемуся Паундом "прирастанию ассоциации"; употреблять сообразно значимости. Традиция как аспект того, что думается сейчас - а не того, что думалось кому-то некогда. Мы работаем с тем, чем обладаем, и на этом пути все достойно внимания. Традиция изживает себя, когда становится на пути необходимого вывода; она говорит, что мы ничего не ощущаем, и настаивает на том, что другие чувствовали больше нас.

    Поэзия опровергает свой конец любым описательным актом, т.е. любым актом, отвлекающим внимание от поэмы. Наша ярость не может существовать с пользой без своих предметов, однако их описание - еще и способ их увековечить. Отсюда их смущение: ты хочешь, чтобы вещь подействовала, и все же ненавидишь ее. Описание ничего не дает, и только включает в себя предмет: оно ни ненавидит, ни любит.

    Если все это можно сбросить со счета из-за удовлетворения, связанного только с отрицанием, с импульсом разложения - тогда действуй по-другому и на других вещах. Здесь страны нет. Речь - это самоутверждение одного человека. "Поэтому если каждая речь имеет собственный личный характер, то порождаемая ей поэзия будет особенностью этой речи в собственной своеобразной форме".

        1953

    Перевод Василия Кондратьева       





ЧИСЛА

          Посвящается Роберту Индиане


       Один

    Какое одинокое,
    прекрасное, непокорное
    состояние...
    оно наступает,
    оно возвращается.

    Кто был я
    думая что кто-то
    один на себя
    поделенный или помноженный
    даст единицу.

    В этот раз, в
    этом месте,
    один.

    Ты - это не
    я, ни я - ты.

    Все пути

    Как палка,
    камень, что-

    то устроенное так,
    что оно

    ходит, говорит,
    живет
    жизнью.


       Два

    Когда впервые их
    сотворили, вся
    земля, вероятно,
    была отраженьем
    их тел, на мгновенье -
    воображенья поток
    устремился к мгновению прошлому,
    к свеченью воды -
    как прекрасно слияние их.

    То, что тебе было нужно
    я знал или думал, что знал.
    Так было не раз.

    Точка пресловутого
    сознания - вечное
    слово, создающее
    мир, что лучше
    и хуже того, какой есть.

    Не уходи от меня.
    Люби меня. Раз за разом.

    Как если бы рядом
    сидела другая,
    которая уже была рядом. Чтобы

    ты стала моей,
    в воображении, чтобы
    узнать тебя.


       Три

    Они появляются вместе - один
    в середине - и по
    обе стороны
    другие. Знают

    ли они друг друга
    или просто идут,
    шарниром соединенные.
    Здесь форм дает возможности.

    Если то или
    это становится
    выбором, то

    наступает
    реальность вещей.
    Бесспорное ранее

    меняется на
    два и один,
    всеми путями.

    Первый тре-
    угольник, формы,
    или людей,

    прозвучал о-
    диноко, я
    думаю - этот

    круг начинается
    здесь, непостижим -
    но вот и рождение.


       Четыре

    Это число для меня -
    покой, реальность
    вещей. У

    стола четыре
    точки опоры. Собака
    спокойно бредет,

    а дважды два
    вовсе не армия,
    но любящие друг друга

    друзья. Четыре -
    это квадрат или
    круг, исполненный мира,

    прославляющий возвращение,
    воссоединение,
    торжество любви.

    Карта - четверка
    червей должна означать
    долгий жизненный
    опыт. А какой же иной
    несет она смысл.

    Это дверь
    четыре - но
    кто войдет.

    Абстракция - да, два
    и два предмета,
    четыре предмета - один и три.


       Пять

    Дважды два и уже
    другой

    посредине
    или же
    сбоку

    Из всех
    четырех
    углов провести

    линии к
    противоположным
    точкам. На

    пересечении
    их мы получим
    пять.

    Когда был моложе,
    то это число использовал
    в счете и

    оно мне казалось
    удобным. Почему-то лишняя
    единица - что сверх четырех -

    убеждала меня в
    достаточности. Двойки и тройки
    или один и четыре - это много.

    Способ рисковать звезды.


       Шесть

    Изгибание
                из него образует
    два и три -

                на шестой
    день завершилось
                творение -

    значит священное -
                или потому, что солнце
    "наиболее удалено от

                экватора и кажется,
    что замерло перед
                возвращением назад..."

    или потому, что "содержит
                первое четное число
    (2) и первое нечетное

                число (3), предыдущее представляет
    мужской орган, а последнее -
                "мулиэбрис пуденда"..."

    Или два сцепленных треугольника.


       Семь

    Нас семеро, эхом
    в моей голове отзывается кошмар
    обязательств - семь
    дней в неделе, семи-
    летний зуд подавленных
    желаний.

    Взгляни
    какой
    свет
    в
    этот
    час
    дня.

    Я родился в семь
    утра, и мой отец
    поставил памятник,
    каменный столб перед
    входом в больницу,
    которой он заведовал.

    Семь раз отмерь -
    потеряна ручка,
    бумага:

    ночное пьянство.
    Почему
    смерть теперь

    так близка, если это
    число священно.
    Может быть,

    в единице все числа?
    И вечный счет
    идет сначала.

    Пусть на этом кончится семь.


       Восемь

    Скажи "восемь" -
    чуть подожди.
    Две четверки
    укажут путь.

    Только этим числом
    отмечается цикл -

    восьмилетний период -
    и это слияние

    приводит к свету полной луны
    в самый длинный

    или в самый короткий
    день года.

    Лето кончается
    периодически -
    в августе.

    Ей восемь
    лет, она держит
    котенка и
    настороженно смотрит.

    Где ты.
    Один стол.
    Один стул.

    В спектре света учитывают интервал.
    Восемь переводит время в тихое ожидание.

    Нет возврата назад -
    хотя одна половина -
    четыре и
    еще половина -
    два.

    Ок-
    та-
    го-
    нальный.


       Девять

    Здесь нет
    точки покоя.
    Оно неустойчиво.

    Оно отражает
    трижды
    три.

    Словно зеркало
    возвращает сюда,
    оставаясь там.

    Возможно,
    подразумеваются,
    снова и снова,

    "триады триад",
    "число трижды священное
    и совершенное" -

    и решение
    в не-
    устойчивости?

    Почему-то в игре,
    где скорлупка скрывает
    предмет -

    камень или монетку, и
    рука
    обгоняет глаза -

    девять
    возможностей,
    а не три, хотя

    есть еще три
    способа представления
    этого и еще два игрока

    получается шесть, но
    ведь и мир реален
    сам по себе.

    Еще. Девять месяцев
    ожидания, что раскроется
    жизнь или смерть -

    другая жизнь или смерть -
    не твоя, не моя,
    и мы наблюдаем.

    Последовательное умень-
    шение или увеличение
    произведений

    напомнили мне:

    девятью два - восемнадцать
                          девятью девять -
                                                восемьдесят один.

    в любую сторону
    двигаясь, вперед и назад,
    получаешь то же число.

    Какой-то
    закон
    или

    тайна
    оберегает
    себя.


       Ноль

    Где ты - кто
              отсутствуя здесь,
    находится здесь, но здесь потому,
              что отсутствует?

    Это не фокус реальности -
              это
    творенье ума, любого
              ума. Ты

    проходишь сквозь годы в
              ничто, я не
    знаю куда, как дым
              последней затяжки,

    выпускаемый мной
              изо рта
    тоже идет в никуда,
              находя свой путь.

    Рассматривая эти примитивные системы,
    кажется естественным
    вернуться к единице, после десяти -
    но это не десять - вдруг,
    единица, вернуться назад -
    Забавно, что кто-то из американцев
    написал об этом стихи -
    о "делании ничего" - Что же еще
    они должны, могут сказать?

    То, что
    отсутствуя,
    не
    отсутствует.

    Для крутого замеса
    добавляется воздух в тесто.

    Перевод М.Хазина       






ДУРАК

    "Легко ступая, словно все препоны земли бессильны удержать его, юноша в ярких одеждах замирает на краю пропасти среди горных вершин; он смотрит в голубую даль - точнее в небесный простор, а не расстилающуюся внизу панораму. Он все еще стремится вперед, хотя и недвижим в это мгновение; собака его прыгает рядом. Край, за которым открывается бездна, не страшит его; как будто ангелы ждут его там, чтобы подхватить, если б пришлось ему прыгнуть с вершины. Чело его хранит печать мудрости и надежды. В одной руке у него роза, другая рука придерживает драгоценный посох, с которого свисает за спиной сумка с затейливым узором... Он принц из другого мира, странствует по этому - в сиянье зари, в утренней прохладе. За спиной его светит солнце, оно знает откуда пришел он, куда он идет и как вернется, уже другим путем, много дней спустя..."

    Перевод М.Хазина       


    "Митин журнал", вып.51:                      
    Следующий материал                     





Вернуться на главную страницу Вернуться на страницу
"Журналы, альманахи..."
"Митин журнал", вып.51

Copyright © 1998 Robert Kreeley
Copyright © 1998 Василий Кондратьев, Михаил Хазин - перевод
Copyright © 1998 "Митин журнал"
Copyright © 1998 Союз молодых литераторов "Вавилон"
E-mail: info@vavilon.ru
Яндекс цитирования